Просто когда на одной чаше весов несколько обычных существ, а на другой — возможность вскрыть сеть Культа, и некому эти чаши придержать пальцем, перевешивает возможность вскрыть сеть Культа.

— Я придержу чашу весов. — Мгновение Валерия выглядела нерешительно, а затем твёрдо посмотрела мне в глаза. — И мы можем сделать всё незаметно, достаточно пары верных сотрудников, хорошего менталиста. Мы можем провернуть дело так, что не помешаем отслеживанию культистов!

Я не должна вовлекаться. Я не должна морально вовлекаться, это больно! Будто мне мало Барнаса Солка и его семьи, будто мало отчётов о смертях, будто мало отчаяния офицеров, когда они впервые начинают ломаться от тяжести выбора между многими и теми единицами, что сейчас смотрят им в глаза и молят о помощи, молят о спасении… Это Великий дракон может равнодушно пропускать мольбы мимо божественных ушей, а нам приходится этому учиться.

— Хорошо. — Я пошла дальше наверх.

Валерия выдохнула за моей спиной и тоже продолжила подниматься. Её довольная моим согласием паразитка цокала коготками."

"Диора сегодня прямо разошлась, её требования жениться звенели всё громче. В одной из гостиных я оставила поднос на перламутровом столике и пошла дальше, надеясь, что Диора завершит свой разнос к нашему приходу.

Она и правда закончила — выскочила из лиловой гостиной прямо перед нами и, увидев меня, выпалила:

— Халэнн, скажи ему!

— Что?

— Что он должен жениться на ком-нибудь из нас. — Наконец Диора заметила Валерию, вытаращила глаза. — Ой!

Миг — и она уже была наверху, хлопнула дверью комнаты Вейры.

А я вошла в гостиную:

— Ты должен жениться на ком-нибудь из них, — мне не жалко повторить, а у Элора будет больше поводов переключиться на новое дело.

— Мог бы проявить сочувствие, — Элор выглядел хуже, чем мне показалось, когда я пробегала мимо. На бледном лице слишком сильно выделялись подглазины. Он посмотрел на Валерию, затем на паразитку и отмахнулся:

— Простите, я не в силах придумать какую-нибудь колкость, просто считайте, что я вновь был изумительно остроумен.

Похоже, он решил игнорировать моё молчание о первых бронированных чешуйках, но продолжал на это обижаться. Нужно срочно его взбодрить, подготовить к предложению «скудоумной особи женского пола».

— Хочешь освободить свою сокровищницу? — это был единственный способ прилично его мотивировать.

— Да, конечно. Я не коллекционирую мужчин, его пребывание там плохо сказывается на моей репутации, — язвительно сообщил Элор, и его голос буквально сочился ядом и обидой.

— Как? — Встрепенулась Валерия. — Об этом никто не знает.

Да не в Тордосе дело. К счастью, Элор, похоже, ещё не совсем в разнос пошёл, потому что выдал вполне пристойную версию:

— Я знаю, ты знаешь, Арен, Халэнн знают.