Крепко прижимая к себе скомканное покрывало, я поплелась к двери. Покрывало волочилось по полу, а этого нельзя было допустить. Подтянув края, я укуталась в покрывало, чтобы удобнее было нести.

Снова из памяти выпал фрагмент: я была в комнате Элоранарра, а теперь стояла перед своей кроватью. Она тоже была покрыта меховым покрывалом Элоранарра. Запах не сохранился, но… Я потянула к себе и это покрывало.

Очнулась на пороге маленького закутка, выделенного мной под «личную сокровищницу». На плотно подогнанных друг к другу полках поблескивали мечи и кинжалы, палицы, цепы, ножи, серпы. Халэнн собирал оружие, на самом видном месте, окутанный защитным полем, на бархате покоился меч, чуть не убивший его – сердце его коллекции. Невольно вспыхнул в памяти тот момент: щелчок – и смертоносный клинок срывается, вонзается в пол прямо перед Халэнном, а в душе у него ужас смешивается с облегчением, и центром этих эмоций вдруг становится меч – сердце коллекции.

Совершенно неожиданно пришла мысль: «Я допустила ошибку, когда готовилась отказаться от Аранских. Дракон не оставил бы свою коллекцию в потенциально опасном месте, мне надо было забрать это всё тоже, не только слуг, Энтарию и деньги».

Но что я делала на пороге своей сокровищницы? Перед глазами задвоилось, снова вспыхивали образы занимающихся сексом существ. Я попыталась сосредоточиться на полках. Что я здесь искала? Комнатка плотно забита оружием, здесь ничего полезного нет.

Крепче прижав к груди края меховых покрывал, я отступила. По стенке добралась до тёмной гардеробной. И опять провал. А потом я была уже на полу под одеждой – раскладывала старое покрывало, а новое, ещё пахнущее Элоранарром сквозь яркий цитрусовый дух, убирала в угол. Сама забралась туда, прижалась к тёплому мягкому меху. Крылья были выпущены, я натянула на них старое меховое покрывало и уложилась вокруг нового. Кожа горела. Зажмуренные глаза не спасали – чудилось лицо Элоранарра: заострившееся, бледное, со следами той же сладострастной муки, что сжигала меня сейчас.

Воображение вытаскивало из памяти считанные в борделе образы, мои и чужие воспоминания, перекраивало их, наделяя всех мужчин обликом Элоранарра. Он кусал меня за шею, впивался пальцами в волосы, охватывал губами грудь. Он наваливался на меня, вдавливая в меховое покрывало, он валил меня на пол. Наши пальцы переплетались. И он же сжимал мои тонкие запястья. Элоранарр был на мне сверху. И прижимался сзади. Оказывался подо мной. Я охватывала его ногами. Или стояла на четвереньках, содрогаясь от каждого толчка. Я стонала. И скулила. Извивалась. Выгибалась.

Это был яркий чувственный бред, я тонула в нём, и единственное, что связывало меня с реальностью – ощущение меха под пальцами, подо мной, на мне.