Я держалась за него – только это помогало понять, что прикосновения к Элоранарру, его объятия, ощущение обладания не более чем иллюзия.

Элоранарра рядом не было.

* * *Что-то тыкалось в висок. Холодное. Твёрдое. Тыкалось и тыкалось, отвлекая от поцелуя с Элоранарром, который почему-то этого не замечал.

Я сжала мех, напоминая себе, что поцелуй – навеянным магией или диким желанием образ, обман, потому что Элоранарр целовал меня на берегу моря, а я лежала в своей гардеробной прямо под вешалками с одеждой.

Опять ныл низ живота. Но я хотя бы оставалась там, где последний раз себя помнила.

Холодным и твёрдым оказался свёрток. Небольшой, лёгкий, в бумаге – он парил надо мной, тыкался, призывая забрать.

«От Дариона», – сообразила я, и надежда на спасение придала сил. В темноте нащупав свёрток, дрожащими когтями вспорола бумагу. На пальцы посыпался порошок – с обёрткой когти прорвали и конвертики из тончайшей бумаги. Резко запахло сладким. Какой-то порошок ссыпался на мех.

Лекарство?

Я потянула пальцы в рот. Порошок был горьким. Сладкий запах, горький вкус – совсем как Элоранарр. Язык прижигало, в волнах горечи вспыхивали островки мяты и перца. Снова облизнула пальцы, задыхаясь от резких ощущений. Сквозь муть желания прорвалась волна паники: внутри всё жгло, сердцебиение резко ускорилось, по нервам пробегали волны онемения. Я больше не чувствовала ни пальцев, ни языка."

"Онемение перетекало дальше, вытравляя из кожи ощущение бесчисленных прикосновений и ласк. Воображение продолжало создавать образы, но они слегка выцвели. Я осознала себя в темноте. Кажется, я дрожала. Какая-то часть меня по-прежнему тонула в мучительно-возбуждающих видениях, но теперь было проще понять, что они только в моей голове.

Не знаю, сколько я лежала так, не ощущая тела, прежде чем сообразила призвать сферу света. Та вспыхнула, озарив вешалки, но я сама осталась в тени. Лежала, крепко обнимая меховое покрывало, и это странно успокаивало. Усилием воли заставив руку двигаться, я убрала с изумительно мягкого нежного меха вспоротый лист бумаги и вывалившиеся конвертики.

Пальцы так дрожали, что остатки порошка я убрала заклинанием. Опять накатили фантазии, да так сильно, что я ничего, кроме них, не видела: лицо Элоранарра, его глаза, его губы.

«Так, соберись, – приказала себе. – Надо посмотреть, не написал ли что Дарион».

Очень медленно, неохотно я отпустила уютный комок мехового покрывала и оглянулась через плечо: на изодранной обёртке что-то написано.

Опять время потекло странно, обрывками: вот я просто смотрела через плечо, а вот я уже держала бумажку, пытаясь сквозь цветные пятна перед глазами разобрать аккуратно написанные слова.

«Сосредоточься», – на этот раз мне удалось сфокусироваться.