И подобными им, он подтачивал волю брата, завуалированно обвиняя его в случившемся: мол, не надо было принимать чужую драконессу в любовницы, тем более та всё равно через три года ушла, не надо было позволять Энтарии прогулки вне дома, как отец и глава рода он должен был защитить дочь…

Он настолько заговорил брата, что тот даже написал предсмертную записку, в которой сообщал, что не может больше жить без жены и уходит к ней (мол, причину надо такую, чтобы никто не догадался о позоре), но в последний момент остановился. И тогда Инхорр силой влил ему яд. Держал, зажимая брату рот, пока тот не дёрнулся в последний раз.

Потом Инхорр явился к Энтарии и обвинил её в смерти отца, в том, что она мало сопротивлялась, в том, что она вообще родилась. Он запугал её так, что она боялась сказать даже слово. И запер.

Изображал безутешное горе. Как любящий родственник хлопотал, чтобы публичной версией называли проблемы с сердцем, а истинную причину смерти указали только в засекреченном протоколе. Заплатил за это деньги, объясняя тем, что не хочет портить девочкам жизнь и предстоящий первый выход в свет.

На самом деле Энтарию Инхорр выпускать не собирался, а Сирин, дочь той самой любовницы, которую её отец принял в дом потому, что законная жена всё никак не могла зачать (по иронии судьбы у девочек разница в возрасте получилась всего полмесяца), хотел быстро пристроить замуж, чтобы остаться полновластным хозяином замка и Энтарии."

"Но в его прекрасно спланированную жизнь вмешались Тейраны. Долговые расписки они не уничтожили. Более того, у них на руках были заключения патологоанатома и некроманта о том, что предыдущий глава рода убит Инхорром.

Они потребовали Энтарию себе. Не женой, не любовницей – бесправной содержанкой, игрушкой для всех мужчин рода. Потребовали, чтобы Ларны стали их вассальным родом. И Сирин Ларн тоже хотели забрать себе.

Инхорр уговаривал их потерпеть, чтобы и без того странный переход в их вассалы не выглядел ещё более странно, просил не забирать драконесс или хотя бы Сирин, чтобы я раньше времени не заподозрила неладное и скорее назначила его главой рода, ведь тогда его просьба перейти под власть Тейранов будет более законной, чем сейчас, когда он ещё не объявлен преемником брата и не обладает всей полнотой власти над семьёй.

После долгих споров и уговоров Тейраны отступили, но быстро потеряли терпение из-за того, что я никак не назначала Инхорра главой рода, и явились в замок Ларнов, ему пришлось отдать им Энтарию.

А теперь я стояла здесь, и Инхорр что-то лепетал о том, что я всё не так поняла, что он всё объяснит, что всё не так, как кажется.

Его голос, интонации, мысли, все вибрации его тела были омерзительными.