Засыпаю в начале второго, так и не дождавшись финала любовной мелодрамы из восьми серий. А просыпаюсь бодрой и боевой.

В этот раз решаю не рисковать и вместо юбки надеваю брюки. На работу приезжаю без опозданий, а, закрывшись в кабинете, сразу беру лист бумаги и пишу заявление на увольнение. И, игнорируя правила, несу его не к Мамаеву, а прямиком к Мельниковой, начальнице отдела кадров, и прошу зарегистрировать.

– Вера Владимировна, но как же? Зачем? Вы хорошо подумали? У Вас же отпуск планировался через три недели? Может, повремените? – заваливает она меня кучей вопросов.

Мотаю головой:

– Не могу, простите. А за отпуск я компенсацию получу, делов-то.

Пожимаю плечом и быстро ретируюсь.

Не обязана я давать объяснений всем любопытствующим о причине своего ухода. Увольнение – мое личное дело и ничье больше. Этого должно быть достаточно.

Только успеваю вернуться к себе, как звонит Кира Георгиевна и просит заглянуть к ней. Иду без задней мысли, уверенная, что это связано со вчерашней поездкой в комитет, но ошибаюсь.

– Заходи, – кивает секретарша на кабинет генерального, – Он ждёт.

Боже, Павлова даже «Он» произносит с таким апломбом, будто Игнатова прямо в этот момент самолично коронует.

Хмыкаю.

«Зачем?» – молча приподнимаю бровь.

«Фиг знает», – также жестом отвечает она.

Выдыхаю громко и протяжно.

Пи@дец, как не хочется.

Но я – всё еще сотрудник фирмы, поэтому сжимаю кулаки и, задрав подбородок, шагаю в хоромы «царя-батюшки».

Глава 27

Зачем изобретать велосипед, если его кто-то изобрел до вас?

Вот и я решаю воспользоваться старым, добрым, давно проверенным и прекрасно себя зарекомендовавшим способом, который гласит: «Лучшая защита – нападение!»

Нет, ну а что этот старый олень хочет?

Чтобы я молча стояла, пока меня будут морально распекать и унижать, а затем еще и терпеливо сносила его поползновения?

Да хренушки ему!

С какой стати?

Как протянет свои старческие лапы, так по роже и получит!

Ух! Это я только порог перешагиваю, и генеральный мне еще ни слова не сказал, но я уже готова идти в крестовый поход.

Спасибо Ванюше, такой заряд злости вложил, что даже увольнение – единственное, что Игнатов старший может мне предъявить, уже не пугает. Как и испорченная репутация.

К черту! Пробьюсь с нуля.

Сейчас, когда я киплю подобно котелку, подпрыгивающему на плите, мне море по колено.

– Доброе утро, Вера Владимировна! – мурлыкает генеральный, прожигая при этом колючим взглядом.

Зря старается. Мне урчащие нотки нравятся только в одном голосе. Том, что сегодня утром разбудил, предупредив о возвращении в город, и на свидание вечером пригласил. А колючий взгляд… так у его сыночка он не менее неприятный.