Так, что эта скачка отдается дрожью в руках.

– Прости, я… – и замолкает.

Миленько.

– Ты хоть кольцо ей купил взамен того, которое она жениху вернула? – хмыкаю, вкладывая в слова все презрение, что к нему испытываю. – Или как на мне сэкономил?

– Вера. Ты не понимаешь, мы…

– Влюбились друг в друга с первого взгляда? Когда? Два месяца назад? Три? Или, погоди! – поднимаю руку. – Сама угадаю. Наверное, в начале апреля. Или даже в конце марта? Когда там Марков объявил о конкурсе?

– Ты ничего не понимаешь! – неожиданно рявкает он. – Я… – зарывается пятерней в свои светлые волосы, мгновенно нарушая идеальную прическу. Хотя и это его не портит, лишь меняет образ паиньки на образ плохиша. – Отец, он настаивал… Я не мог его подвести.

– Ай-ай-ай! – стерва во мне распаляется все сильнее, но и трясти начинает, как в ознобе. С каждым новым предложением Игнатов зарывает мое собственное эго все глубже. И истерика незаметно подбирается, наступая на пятки. – Хочешь сказать, маленький мальчик двадцати восьми лет не смог сказать папочке: «Нет»? Реально? Тебя пожалеть?

Качаю головой, не веря в этот бред.

– Вань, а ты когда вообще собирался сказать мне правду?

Мнется. Челюсти сжимает, но смотрит прямо. И нет в его взгляде того, чего жду. Никакого, мать его, сожаления. Холод и недовольство.

– Я же не ослышалась? – продолжаю говорить, потому что он молчит. – Завтра вы с… невестой улетаете отдыхать на три недели? Рим, Лион, Париж, Барселона. Такую, кажется, последовательность называл твой будущий тесть?

– Да, правильно, улетаем, – хмыкает он, качая головой. – И да, Вера, мы не должны были увидеться. Вот на хрена ты приперлась раньше? Зачем, Вера?

– Что?

Меня конкретно так замыкает. Весь словарный запас теряется.

– У нас же все хорошо было. На кой леший ты прилетела раньше? – хватает меня за плечи и встряхивает.

А я его руки чувствую, и меня в прошлое швыряет. Господи, как же сладко и больно одновременно становится. Вот он мой. И не мой.

На части рвет.

– Вань, – улыбаюсь невесело, в его зеленые глаза заглядывая, – неужели ты думал, что я не узнаю? Проглочу и…

Снова мотаю головой.

Господи! Как же хочется стереть себе память, каждый день, что мы были вместе, когда я целиком принадлежала ему, а он…

– Между нами ничего бы не поменялось, – его убеждение в своей правоте и моем согласии ломать себя ради его интересов… оно такое железобетонное.

Я считала, что знаю Игнатова?

Идиотка. Круглая. Я даже слушая его сейчас, никак не могу уцепить логику.

– Скажи, а зачем ты продолжал со мной встречаться, если у тебя все серьезно с этой Ольгой планировалось?

– Именно потому, что серьезно, – отвечает он. И когда я хмурюсь, не понимая его объяснения, продолжает. – Она же не шлюха, чтобы я ее до свадьбы имел.

– Ну ты и сволочь, – выдыхаю ошарашенно.