Рокунов, не оглядываясь, пошел к дверям, которые услужливо распахнулись перед нами. Заходя в тепло дворца, я оглянулся на подъездную дорожку, но второй кареты там не было. Может, Туровых отвезли в иное место? Впрочем, думать о братьях сейчас хотелось меньше всего.

Верхнюю одежду мы отдали камердинеру. Все, кроме Кати, конечно. Она лишь теснее запахнула полы шубы и, вздернув подбородок, пошла за провожающим. Нас провели в красиво обставленный кабинет. Из-за портьеры тихо выскользнула девушка-служанка.

– Госпожа Печорская, пройдемте со мной, пожалуйста.

– Зачем? – Катя крепче схватила мою руку.

Служанка слегка покраснела.

– Мне велели снабдить вас некоторыми… вещами. Вы можете выбрать всё необходимое и вернуться сюда. Я помогу вам.

– О, вот как…

Катерина тоже сконфузилась, вспомнив о своем весьма скудном наряде. Потом решительно кивнула и ушла за девушкой. Мы с Костей остались стоять, почему-то не решаясь занять роскошные бархатные кресла у камина и тем более – огромное за дубовым столом.

– Ты должен всё мне… – начал брат, но я резко качнул головой, показывая «не сейчас». Костя осекся, подумал и понятливо кивнул. Все же брат у меня не дурак.

Через некоторое время вернулась Катерина. Уже без шубы, зато в красивом зеленом платье с серебряной вышивкой по подолу. Растрепанные волосы были заплетены в тугие косы, на ногах виднелись удобные бархатные туфли. Одевшись, девушка явно почувствовала себя увереннее, и увидев нас, радостно улыбнулась.

– Ну что ж, все в сборе.

Новый голос прозвучал сбоку, из-за портьеры, прикрывающей еще одну дверь. Мы слаженно обернулись на него, замерли на миг, не веря, а потом мы с Костей склонились в поклонах, а Катя присела в изящном реверансе.

Перед нами стоял император, самодержец и царь всероссийский, великий князь Алексей Первый.

Я видел государя пару раз – в военных походах, когда самодержец держал речь перед войсками. С тех пор он совсем не изменился. Такой же высокий, могучий, светловолосый. Крупные черты волевого, породистого лица, густые брови – темнее чем волосы, изогнутый в насмешке полногубый рот, яркие голубые глаза. Цесаревич Михаил чрезвычайно похож на родителя, а вот второй сын – юный Николай, который тоже появился из-за портьеры, вероятно, пошел в матушку, и имеет более темную масть.

Император, одетый в брюки и простую белую рубашку с закатанными рукавами, без парадного мундира и многочисленных орденов, сейчас выглядел самым обычными мужиком. И даже чудилось, что наш визит оторвал его от какой-то простой работы, вроде колки дров или перетаскивания тяжелых мешков. Кстати, я бы не удивился. В военных походах царь отличался тем, что сполна разделал тяготы военной службы с обычными солдатами и не гнушался работы.