Из-за круга черных фраков вдруг прозвучал веселый женский голос:

– Тогда и за свою невероятную привлекательность, я полагаю. Ах. Я забыла. Невероятная привлекательность у Дмитрия Александровича была всегда. Жаль, что он столь редко нам ее демонстрирует!"

"Господа рассмеялись и расступились, пропуская хозяйку бала. Сияя улыбкой и сапфирами, Ольга подошла ближе. Запах ее духов – ландыш и роза – разлился полноводной рекой.

– Не верила, что вы действительно придете, граф, – произнесла она и протянула руку.

Я, как и положено, прикоснулся к белой перчатке губами. Ну почти.

– Разве я мог отказать, ваше сиятельство.

– Вполне. Как и десять раз до этого, – хмыкнула княгиня.

Я улыбнулся, не отвечая.

– Рада, что вы все-таки пришли, граф.

Тимофей прав: Ольга красива. Высокая и статная, светловолосая молодая женщина с идеально белой кожей, тщательно оберегаемой от солнца. Голубые глаза удачно подчеркнуты светло-голубым нарядом и россыпью топазов и сапфиров.

Небесный цвет очень идет княгине, видимо, поэтому бал и «бирюзовый».

Не обращая внимания на разочарованных мужчин, Ольга по-хозяйски потащила меня прочь. Ее болтовня тут же перешла в стрекот, и я перестал вслушиваться, неторопливо идя рядом и рассматривая роскошный зал и богато одетых людей. Губы исказила усмешка. Еще недавно я и подумать не мог, что буду на таком рауте не нищим оборванцем, стоящим в углу и непонятно как сюда попавшим, а почетным гостем, которого обхаживает сама хозяйка.

Роскошный особняк Ольги сиял, почти ослепляя. Новомодные электрические лампы соревновались со свечами в хрустале, огромные окна мерцали, и казалось, что за ними расстилается не холодный февральский Петербург, а солнечное летнее побережье. Зал и комнаты уже заполнились гостями, музыкой, смехом и непринужденными разговорами. Мы медленно двигались по кругу, я рассеянно кивал на приветствия, размышляя, смогу ли уйти до вальса, который традиционно исполнялся вторым танцем. По всему выходило, что нет. Ольга вцепилась в мой локоть так, словно не планировала выпускать до конца вечера. Или до конца жизни.

Я незаметно поморщился. Одно радует – моя хромота избавляет от необходимости танцевать! Вот бы еще княгиню спровадить… Но Ольга уходить явно не желала.