А во-вторых, там пьяненький мужичок-сторож утверждает, что видел его машину еще днем, то есть якобы профессор приехал часов в пять и, значит, в восемь вечера в доме на улице Ландау никак не мог быть. Но даже по телевизору видно, что сторож – это не свидетель, он за бутылку родную мать продаст.

– Верно, – не мог не согласиться Андрей, – я этого сторожа вчера в новостях видел.

– Дальше, тебя не настораживает, что как раз накануне экспертизы профессор Шереметьев сгорел на пожаре? Не раньше, не позже?

– Да! – вздохнул он. – Естественно, дело нечисто, уж больно сомнительное совпадение.

Но как это доказать?

– Так я же видела его в тот вечер! Он шел в пятнадцатую квартиру! И вот смотри, – я показала ему адрес, – хозяин квартиры там не живет, а кому-то ее сдает. И если выяснить, кому, то можно и того человека вычислить, к которому профессор приходил.

– Вряд ли. – Андрей с сомнением покачал головой. – А только я что-то не пойму, зачем тебе-то это нужно?"

"Хм, как объяснить ему, зачем мне это нужно, не упоминая про убитую Каролину и про трех бандитов, взорванных в машине ненаглядного? Потому что журналист Андрей Чепцов понравился мне с первого взгляда.

Мне понравилось, как он улыбается, как слушает внимательно, глядя в глаза собеседнику, как хмурится иногда, не от плохого характера, а от серьезности получаемой информации, и тогда на переносице его обнаруживается забавная вертикальная морщинка. Словом, Андрей мне нравился, но не настолько, чтобы рассказывать совершенно незнакомому человеку про убийства, в которых я принимала не последнее участие. Ведь мы с ненаглядным спрятали труп Каролины? Значит, мы соучастники. А еще я знала, что в машине бомба, но все же заставила сесть туда бандитов. Не знаю какая, но статья Уголовного кодекса на такой случай точно есть.

– И почему ты пришла ко мне, а не в милицию? – настойчиво спрашивал Андрей.

– Стоп, стоп! Не гони лошадей! – возмутилась я. – Я тебе рассказала много всего, а ты мне пока еще ничего стоящего. Так не пойдет. Или ты отвечаешь на некоторые мои вопросы, или мы расходимся прямо сейчас, и считай, что разговора не было.

Конечно, он мне очень нравился, но подумать о собственной безопасности я была просто обязана.

Кроме того, я четко видела тот огонек заинтересованности в его глазах, так что, предлагая разойтись, почти ничем не рисковала. Мы смотрели друг на друга, и он первый отвел глаза.

– Спрашивай.

– Кто стоит за строительством детского развлекательного центра?

– Подозреваю, что сам Вахромеев, начальник Государственного строительного управления. Есть у меня кое-что, но… – Андрей вздохнул, – бездоказательно, один мужик из управления проболтался по пьяни. А трезвый ото всего отопрется – боится с должности слететь.