– По гроб жизни благодарна, век не забуду! И за любовь вашу и ласку тоже спасибо! И за Камасутру, будь она проклята! И за полуфабрикаты! И за теткину квартиру!

– Я подозревал, что в наших отношениях не все гладко, – серьезно заметил ненаглядный, – все хотел с тобой поговорить… вот прямо в ту субботу собирался…

– Что? – Я прямо задохнулась от возмущения. – Не все гладко? Я тебя ненавижу! Меня трясет от твоего вида, от синего костюма, а от этого коричневого просто воротит. Прямо как в анекдоте: пришел в коричневом, сел в углу и испортил весь праздник! А от твоей чистоплотности просто тошнит!

– Чем плох синий костюм? – Ненаглядный смотрел растерянно.

 – Нет, конечно, насчет коричневого я согласен, он мне самому не очень нравится, но зачем придавать такое большое значение одежде?

– Слушай, – сдавленным от злости голосом произнесла я, – если ты немедленно не исчезнешь, я за себя не отвечаю. Уходи, и чтобы больше я тебя никогда не видела!

– Но послушай, Катя… – Он нерешительно топтался на месте.

– Если не уйдешь, я сама спущу тебя с лестницы!

Я бросилась в коридор, чтобы открыть входную дверь, но по дороге зацепилась за сбившийся половик и шлепнулась снова на ту же многострадальную коленку.

Слезы полились ручьем. Я сидела на полу и причитала, а ненаглядный пытался меня поднять, я сопротивлялась и отталкивала его. Так продолжалось минут десять, пока я случайно не бросила взгляд на зеркало в прихожей. В зеркале отражалось отвратительное зрелище: я, растрепанная, с красной физиономией, сижу на полу, и рот некрасиво кривится от крика.

Увидев такую картину, я отвернулась от зеркала и встала, опершись на услужливо подставленную ненаглядным руку.

Когда я вышла из ванной, ненаглядный глядел участливо и не думал уходить, а мне уже стало все равно.

– Скажи, ты так расстроилась из-за статьи? – начал ненаглядный, когда я, нахохлившись, как воробей, села в кухне на стул. – Но ведь ты сама просила меня познакомить тебя с Андреем, на что же ты рассчитывала? Ведь он журналист, Катя!"

"В кои-то веки ненаглядный был прав: я сама пришла к Андрею, сама рассказала ему обо всем, а теперь расстраиваюсь по поводу статьи.

Но почему же он хотя бы не позвонил и не предупредил меня, что статья выйдет? Он посчитал, что раз Вахромеев и Палыч выбыли из игры, то опасность мне больше не угрожает, ведь он же не знал всего, что еще со мной произошло! Хотя не нужно себя обманывать. Ему просто надо было написать статью как можно скорее, пока не забылась смерть профессора Шереметьева.

Я вспомнила, как счастлива была, когда мы с Андреем ехали в машине в деревню Хаврино. Вряд ли такое повторится.

Я посмотрела на ненаглядного.