Старая «Ауди», восемьдесят шестого года. Он у тебя что – бедный совсем, что старье такое угоняет? Шучу. Мы, конечно, дело замнем, но ты сам понимаешь – на фига мне такая головная боль?

Вахмистр смотрел на стену перед собой остановившимся взглядом.

– Разбился, говоришь? – проговорил он еле слышно. – А еще жертвы были в этом ДТП?

– Что?! – переспросил собеседник. – Еще жертвы? Тебе что – мало? Да нет, слава богу, только он один пострадал. Если бы еще жертвы оказались – тяжелее было бы замять… Ты же знаешь – эти газетчики, телевизионщики только и рыщут, вынюхивают какой-нибудь скандал… Ладно, Петр Степаныч, будь здоров, чувствую, ты не в духе.

Позже созвонимся.

В трубке зазвучали гудки отбоя, а Вахмистр все сидел, уставившись в одну точку.

Значит, Палыч погиб! Последний человек, на которого можно было рассчитывать. А эта дрянь, эта девка по-прежнему жива! Заговоренная она, что ли! Нет, это нельзя объяснить одним везением…

Телефон снова зазвонил.

Петр Степанович и не заметил, когда положил трубку на аппарат.

Он снова схватил ее в безумной надежде, что Сергей Вадимович ошибся, в ДТП погиб кто-то другой, а сейчас звонит Палыч, чтобы сообщить – все в порядке, девчонка устранена, можно спать спокойно…

Но это снова звонил не Копылов. То есть теперь в трубке вообще было молчание. Но не такая тишина, какая бывает, если на станции произошел сбой и разговор прервался, – нет, в трубке слышался гулкий шорох большого пустого помещения и чье-то негромкое дыхание. Кто-то держал трубку возле уха и молчал.

– Вахромеев слушает, – произнес Петр Степанович будничным спокойным голосом, как будто ничего не произошло, – слушаю вас. Кто это?

В трубке молчали.

Вахромеев швырнул трубку на аппарат. Он был переполнен чувствами, причем неизвестно, чего больше было в его душе – злобы или страха.

Телефон снова зазвонил. Петр Степанович несколько секунд не решался снять трубку, глядел на нее, как на гремучую змею, наконец он преодолел страх и ответил:

– Вахромеев слушает.

– Петр Степанович? – промурлыкал в трубке женский голос, явно незнакомый и скорее всего измененный, – Петр Степанович, у вас в кабинете есть телевизор? Включите его, пожалуйста.

– Кто говорит? – прервал женщину Вахромеев охрипшим от волнения голосом. – Кто это? – Но в трубке уже слышались короткие гудки.

Петр Степанович включил телевизор, пролистал каналы. На пятой Петербургской программе популярная телеведущая Жанна Балконова беседовала с одним из руководителей городского Управления внутренних дел.