Предпринятые нашей авиацией в первый же день войны бомбардировки Берлина отозвались политическими потрясениями и в Лондоне, и в Вашингтоне, и даже в Токио.

– Мы уже читали докладную по этому вопросу, – кивнул Сталин, – и тоже полагаем, что определенные круги в Германии и Британии вполне способны на сепаратный политический сговор за спиной своих военных. Только сперва немцы должны будут пожертвовать головами Гитлера, Геринга, Гиммлера, Геббельса, Деница, ну и еще пары-тройки наиболее успешных германских генералов и адмиралов, замешанных в жестоком обращении с британскими военнопленными и командами торговых судов.

Без этого англичане даже не станут с ними разговаривать.

Поэтому особой угрозы в подобных настроениях части германской верхушки я не вижу. Но все же ты сообщи об этом кому положено. Гитлер должен знать, что спасая свою шкуру, кое-кто из его соратников с радостью сдаст его, как барана на заклание, британским мясникам. Как и что – это вы сами определитесь. Не мне тебя учить. Пусть Гитлер устроит чистку в своем окружении. Это, несомненно, деморализует всю систему управления в Германии, и как раз в этот момент мы нанесем главный удар.

– Все сделаем, товарищ Сталин, – сказал Берия, – найдутся и люди, и каналы, по которым мы можем сообщить кому надо нужную информацию.

– Хорошо, Лаврентий. – Верховный взглянул на Молотова. – А тебе, Вяче, будет особое задание. Нужно подобрать людей для участия в трехсторонних переговорах на той стороне. Руководитель делегации, безусловно, товарищ Громыко, остальные – на твое усмотрение. Главное – чтобы среди них не было никого из литвиновской банды.

Список представишь мне завтра. Ну что, товарищи, пожалуй, все на этом?

Все дружно стали собираться, негромко переговариваясь между собой.

29 июня 1941 года, БрестНа войне все и всегда случается внезапно, по крайней мере для тех полководцев, которые не уделяют достаточного внимания собственной разведке и не имеют дара стратегического предвидения. Но иногда внезапность случается из-за неправильного истолкования намерений и оценки возможностей противника. Вот так и Гудериан в этом варианте истории допустил роковой просчет, без которого он, вместе со своей танковой группой, еще, пожалуй, мог бы какое-то время сопротивляться.

Но после недели боев впечатление у Гудериана о противостоящих ему русских частях сложилось весьма своеобразное. Он признавал, что они обладают значительной огневой мощью, хорошо подготовленным и тактически грамотным личным составом, но в то же время не способны на быстрые маневренные действия в условиях быстро меняющейся обстановки.