– Откуда она знала про дверь?

– Костя рассказал, что его бабушка, Нина Антоновна, все детство по развалинам таскала. Не забудь, брат с сестрой вместе составляли план. Сначала хотели запереть вас в коридоре предприятия, потом ограничились подвалом. Аня хорошо знала: заброшенное место никто не посещает, Подушкина не найдут либо обнаружат тогда, когда уже будет поздно. Думаю, следующий на очереди Грибков, если Аня, конечно, узнает, что он выжил. Кстати, как ты думаешь, почему она решила утопить тело матери в болоте? Не легче ли было оставить его в подземном лабиринте?

– Не знаю, – прошептал я.

– И я тоже, – вздохнула Нора.

– Когда Аню арестуют, мы потребуем, чтобы она ответила на этот вопрос, – закричал я.

– Не горячись, – подняла вверх указательный палец Нора, – думаю, этот вопрос останется без ответа.

Эпилог

Как ни прискорбно, но Элеонора оказалась права. Вся предпринятая ею активность по поискам Анны Араповой оказалась тщетной. Единственное, что моей хозяйке удалось узнать, это то, что женщина с такими данными пересекла границу и вышла из самолета в аэропорту Хитроу."

"Далее следы Анны терялись, названия банка, где хранятся деньги, мы не знали, да и не станут его служащие выдавать тайны клиентов, тем более обладателей черных карточек.

Рогатый умер в психиатрической лечебнице, Грибков выздоровел и попал в СИЗО. Он честно признался следователю во всем и сейчас ждет суда. Маша Башлыкова узнала, в чем был замешан Игорь, и уволилась из «Гемы». Тело Марины так и не нашли. В конце концов Эдик Марков был вынужден объявить о пропаже Араповой и смерти Константина, журналисты, словно спущенные с цепи собаки, принялись добывать информацию, и, наверное, кто-то из сотрудников МВД проболтался. Правда вылезла наружу, и долгие месяцы имя Араповой полоскали на страницах прессы. Ее фирме был нанесен сокрушительный удар, «Гема» объявила себя банкротом. Не знаю, является ли это правдой, или хитрый Эдик просто решил открыть то же предприятие, но под иным именем, но сейчас в роскошном здании расположена контора «Форо», и она также занимается лекарствами. Зато студия Маркела Листового неожиданно стала очень модным местом, по непонятной для меня причине люди, прочитав в газете, где работал парикмахер Алексей Грибков, валом повалили в салон. Рита Семина по-прежнему стоит у кресла с ножницами в руках, но это все, что я о ней знаю.

Через день после моего освобождения из бункера Николетта устроила невероятный скандал. Я, чувствуя себя виноватым, невнимательным, жадным сыном, пожалевшим денег на лекарства для матери, попытался заслужить прощение, но вставить фразу в поток словес, льющийся из маменьки, мне так и не удалось. В конце концов она сменила гнев на милость и сказала:

– Сегодня в семь явишься на суаре[11].