Я хочу быть один. Интересно, что бы я сделал, если бы Оксана тогда вернулась из своей Германии и согласилась стать моей женой? Как бы быстро я убежал? Как бы сверкали мои пятки? Я всегда больше всего ценил женщин, которым был не нужен. Ирина же как раз из таких.

Хочу ли я жениться? Белое платье теперь уже не налезет на Ирину. К тому же я совершенно не уверен в том, что она бы согласилась, сделай я ей такое предложение. Она открыла мне свою постель, но ничего больше. Не так и много в нашем мире. Я сделал глоток и сморщился. Кофейная гуща из чашки попала на язык. Я сплюнул и отставил чашку. Где же все-таки носит эту беременную? Могла бы хотя бы оставить записку. Я нервничал. За окном, несмотря на сияние улицы, стояла ночь и холод. Разве можно вот так уходить? Я вытянул шею и вгляделся вдаль. Тут я увидел ее."

"Она стояла посреди улицы в купленном мной длинном белоснежном пуховике, в красной шапке и длинном красном шарфе и смотрела на человека, повернувшегося ко мне спиной. Мне было плохо видно. Собственно, если бы не яркий белый цвет, не красная шапка, я бы вряд ли смог разглядеть Ирину с такого расстояния. Она стояла без движения и слушала человека. Спросила дорогу? Забыла, как идти домой? Мало ли что там у нее в голове происходит? Может, ей стало плохо? Может, надо бежать? Я чуть не подскочил, испугавшись, что у Ирины прямо там, на зимней улице, по каким-то причинам начались преждевременные роды. Доктор говорил, что это может произойти по разным причинам. Доктор страшно ругалась, услышав о сумасбродной идее Ирины рожать дома. Но попробуй переубеди такую упертую девушку. Она притащила какого-то мужика из какой-то чуть ли не секты — акушера по фамилии Лавров, и уперлась, настояла на своем.

Может быть, это тот акушер Лавров? Я сполз с подоконника, суетливо натянул ботинки, набросил пальто и выскочил на лестничную клетку. Шапку забыл. Минус двадцать два, блин. Шапку я забыл зря, но возвращаться уже не стал. Вдруг нужно вызывать «Скорую»? Может, она хоть напугается и начнет слушаться? Я преодолел расстояние до дороги буквально за несколько минут. Ирина все еще стояла там, но мужчина, кажется, исчез.

— Ира? — выкрикнул я. — Ты чего тут стоишь? Ты в порядке?

— Гриша? — она вздрогнула и обернулась ко мне. Я же понял, куда она смотрела до этого — по тротуару в сторону метро от нее уходил мужчина средних лет или, скорее, даже старше. Высокий, одет в хорошую спортивную куртку, с сумкой за плечом. Он остановился и повернулся к нам, почувствовав, наверное, наши взгляды. Он посмотрел на Ирину — просто мужик лет под пятьдесят, ничего особенного, а она тут же побледнела, как белый лист, и, кажется, перестала дышать.

— Это кто? Это что, твой Петр? — я понял это как-то разом, за одну секунду. Хотя я его и не видел никогда, только слышал по телефону.