— Figlar di puttana!

Вымокший с ног до головы от боли и неизбывного ужаса, он не озирался, пытаясь уползти прочь. «Хочешь, я поменяю ей руки и ноги местами?» Навис над поганцем, словно кара. Ладонь бронемага спешила стать танковым стволом, пробуравить мне лицо сто пятым калибром пусть и последнего, но магического снаряда.

Схватился за сталь ствола — Скарлуччи лишь в последний миг осознал, что я задумал. Отчаянно закричал. Где-то на задворках сознания бушевала слабая надежда: лишь бы этого не увидели девчонки.

Стальная рука захрустела, поддавшись моей хватке, не успев стать человеческой. Крик Вита обратился в вой жуткой боли, когда вырванная с корнем пушка упала к моим ногам.

Не все, шепчу самому себе. Не все, теперь ногу — и поменять местами.

Критический предел использования сил! Ириска выпорхнула передо мной, угрожающе качая пальцем. Плевать, я все равно сделаю, я…

Сознание покидало меня вместе с силами. Пытаясь устоять на ногах, я в последний миг заметил, как Вит отчаянно, словно вспомнив о ней только сейчас, схватил магическую печать. Образность вернулась, кажется, увидел как воочию: Скарлуччи в самую бездну утаскивают горбатый и рогатый черти…

Глава 28

Свет неприятно ударил по глазам.

Снились танки, башни, оторванные с корнем руки-пушки. В голове мутилось, как после попойки.

Во рту неприятный привкус, в животе недовольно урчало, но проигнорировал. Память неохотно делилась тем, что произошла, пряча подробности, наворачивая глупостей.

Голоса: звонкий, настойчивый и тихий, но властный. Спорили. Говорили, что мне еще рано, что не готов, не восстановился.

Открыл глаза в надежде узреть ангелов, явившихся по мою душу. С крыльями из них была разве что одна, да и та лишь в кошмарном облике. Сейчас предпочитала обычный человеческий. Как же ее зовут? Память не сразу, но подсказала, что Влада. У другой двойное имя. Одни хотели знать ее как Шарлинн, мне же милее была простая и незатейливая Бейка.

— Подъем, рядовой!

Чуть было в самом деле не вскочил, командующая смягчилась.

— Вольно, Потапов."

"Девчонки говорили правду. Было в ее голосе нечто материнское, завораживающее. Почуял приятную заполненность, наконец его услышав.

— Я настаиваю на его покое. Инструкции предписывают… — Влада сверилась с бумагами. как с последним аргументом. На Бейку такое не работает.

— А я предписываю инструкциям катиться к чертям. Уймись, Влада: ты взгляни на него! Не человек — бык! Хоть сейчас на пашню!

Сейчас и на пашню мне хотелось меньше всего. Окинул стационарную палату взглядом. Когда-то здесь был кабинет, теперь же его переоборудовали под госпиталь.

За окном пели птицы, зеленела листва, беспощадно палило солнце. Влада говорила что-то еще — пропустил их спор мимо ушей.