Симону передернуло от омерзения, но она успела до боли закусить губу, чтобы не издать ни звука. Положение значительно ухудшилось, но не стало совсем безнадежным.

Симона задержала дыхание и медленно, по одному начала отрывать от себя мерзкие пальцы. На этот раз все получилось, громко всхрапнув, Юдин перевернулся на другой бок. Высвободившись из грязных лапищ, она быстро вскочила с кровати и, с трудом справляясь со слабостью и головокружением, направилась к выходу, на ходу поправляя одежду. Толкнулась в дверь и едва не застонала от досады — та оказалась заперта. Глупо было надеяться… Симона развернулась и принялась обыскивать комнату, ища ключ.

Когда поиски не увенчались успехом, подошла к окну и распахнула створки. Свежий воздух ворвался в помещение, давая возможность вдохнуть полной грудью. Она глубоко и часто дышала, пьянея от иллюзорного ощущения свободы, но прекрасно понимала, что это ненадолго. Надо срочно найти выход.

Высунувшись в окно, Симона внимательно осмотрела территорию внизу — прыгать со второго этажа было величайшей глупостью. Можно было сломать не только ноги, но и свернуть шею. Оставался лишь один вариант — карманы Юдина. Наверняка ключ он положил туда…

Она медленно развернулась и осмотрела спящую тушу, испытывая рвотные позывы от одной мысли, что придется дотронуться до него, но выбора не оставалось. Взяв себя в руки, на цыпочках подошла к кровати и сжала кулаки, никак не решаясь начать досмотр.

Мысль о свободе придавала решимости, Симона на коленях подползла к спящему Михаилу и засунула руку в карман его брюк, медленно ощупывая ткань изнутри, пока случайно не коснулась чего-то твердого и упругого. Ужасная догадка яркой вспышкой мелькнула в сознании, заставив ее вздрогнуть всем телом от гадливости и омерзения. Вскрикнув от неожиданности, резко отдернула руку словно обжегшись и принялась оттирать ее от грязи.

— Рад, что ты решила сменить гнев на милость. — Михаил развернулся и впился в нее похотливым взглядом, жадно ощупывая женственные изгибы. Даже не мечтал проснуться от прикосновения женских пальчиков к своему эрегированному члену.

— Что? — возмутилась Симона, сообразив, как он истолковал ее действия, и попыталась прикрыть особо оголенные части тела. — Не дождешься!

— Да брось. — Михаил подвинулся к краю и, свесив ноги на пол, поманил ее к себе на колени. — Мы будем отличной парой.

— Этого не будет! — решительно заявила она и попятилась, желая максимально увеличить расстояние между ними.

— Почему?

— Ты урод, который разрушил мою жизнь! — горячо воскликнула Симона. — Я никогда не прощу тебя и не надейся!

— Мне не нужно твое прощение. — Михаил криво ухмыльнулся. — Вполне хватит покорности. И я ее добьюсь, не сомневайся.