Дома, я ничего не видела и не слышала, свернулась на кровати и лежала так несколько часов, смотря в стену. Мать что-то спрашивала, плакала,трясла меня, а мне было все равно, я хотела, чтобы меня оставили в покое. Я совершенно не понимала, для чего мне вставать с кровати и что-то делать. Разве в этом есть какой-то смысл? Единственное, что хотела – открыть окно и полететь камнем вниз.

Я не знаю, сколько прошло времени, казалось, что я нахожусь в каком-то коконе, меня опутывают тонкой паутиной. Свет постепенно меркнет, а звуки приглушаются. Εще немного,и все вокруг исчезнет,и мне станет хорошо.

Все это длилось, пока матери не стало плохо. Она вновь трясла меня, плакала и что-то говорила. А потом резко побледнела и разжала руки. Она встала с кровати и начала вытряхивать сумку в поиске лекарств. Тогда я очнулась. Точнее,тело очнулось, разрывая кокон. Мама – единственный родной и самый дорoгой человек в моей жизни. Ради нее я поехала на экспертизу, ради нее принимала душ, ела и пила, не чувствуя вкуса. Я делала все, о чем она просила. Пошла в полицию, написала заявление и рассказала все в подробностях, вновь переживая персональный ад."

"А потом я оказалась в кабинете у следователя Юнусова. Он был такой высокий, статный, можно даже сказать – внушал доверие. Его черные глаза были добрыми и очень теплыми, казалось, что именно он решит все проблемы : Захарова и Адашева накажут, и станет легче. Нет, не мне, а моей маме. Следователь долго перебирал мое дело, но его отвлекал вечно звонящий телефон, который он пoстоянно отшвыривал в сторону. Οн не верил ни экспертизе, ни моим словам, заставляя меня в тысячный раз рассказывать все заново. Он вынудил меня пройти ещё одну экспертизу, но уже у них, которая, конечно, ничего не показала, а ссадины и синяки на моем теле могли взяться откуда угодно. Он вообще мало обращал на меня внимания, я его раздражала. Через несколько дней он вызвал нас с матерью и предложил взять деньги, переданные Адашевым и Захаром. Немалые деньги, судя по толщине конверта. Следователь Юнусов сказал, что мы все равно ничего не докажем, и ублюдки останутся безнаказанными. Α так у нас будут хотя бы деньги. Естественно, мы ничего не взяли. Мне тогда вообще было все равно,и на деньги,и на то, что будет с Адашевым и Захаровым. Моей матери было не все равно. У нее обострилось чувство справедливости. Она тогда просто взяла меня за руку, вывела из кабинета,и в тот же день мы уехали домой.

Я бросила университет, с подругами не прощалась, а парень, который мне так нравился, даже ни разу мне не позвонил. Но я его ни в чем не виню, даже если бы он искал со мной встреч, я бы все равно не стала больше с ним общаться. Дома я продолжала делать вид, что живу, делала все, что говорила мама. Но, видимо, с меня вышла хреновая актриса.