Договорились, что она прекратит принимать противозачаточные и сходит к врачу, чтобы, мать ее, было все правильно. Она даже записалась в центр планирования семьи и притащила какие-то брошюрки про витамины и подготовку к беременности. Я тогда не контролировал Алину, считая все это женскими делами, а мое дело было просто оплатить ее врачей. А надо было ходить с ней и проверять все. Прошел почти год, но беременность не наступала, я озадачился этим вопросом, думал, что с нами что-то не так, но Алина уверяла, что это нормально, что после приема противозачаточных тақ бывает. В один прекрасный день я пришел дoмой и нашел ее очень пьяную в компании подруги. Они были настолько невменяемые, что даже не заметили моего появления. Мне тогда стало забавно,и я решил послушать, о чем они говорят. Просто сел на тумбу в прихожей и подслушивал. Алина плакала и что-то мямлила о том, что я ее никогда не прощу. В общем, как оказалось, она все же была беременна, но сделала аборт. Это тварь банально не хотела детей и боялась мне об этом сказать и объяснить свою позицию. Она просто предпочла убить моего ребенка и спокойно жить со мной. Меня тогда ломало, как ненормального, я говорить с ней боялся, потому что думал – убью. Вышвырнул ее с квартиры, больше ради ее безопасности. Α она не понимала этого – звонила мне постоянно, встреч искала. Дошло до того, что она ждала меня возле дома любовницы. Я тогда вышел на улицу, схватил эту тварь за шею и почти придушил. Тряханул так, что у нее

искры из глаз посыпались. Οна испугалась, очень испугалась,и, наконец, поняла, что между нами все кончено. Вот как-то так, Вера. Но, скорей всего, она просто была не моей женщиной. А моя женщина через несколько лет приехала мне мстить.

– И отомстила, – с иронией заявляет Вера.

– Еще как отомстила, перевернула всю мою жизнь. И я вполне серьезно.

***

Мы спали в зале на разложенном диване, а Маша в комнате. Я проснулся раньше всех – мысли и эмоции не дают покоя. Поцеловав нашу будущую маму, стараясь не разбудить, прикрываю ее пледом и выхожу в кухню. Распахиваю окно и закуриваю, стараясь выпускать дым на улицу. Слышу сзади шорох и резко оборачиваюсь.

Машка в пижаме с растрепанными волосами застыла на пороге кухни, и не знает, куда себя деть, не ожидая меня увидеть. Смотрю на девочку и не пойму,то ли она боится меня, то ли стесняется.

– Ты чего застыла?

– Я сок хотела. Можно? – спрашивает у меня, будто не живет здесь.

Трудно принять и полюбить чужого ребенка, как своего. Тем более я никогда не был сердобольным и не проникался судьбой таких детей. Для меня она просто девочка, ребенок, который спас Веру от саморазрушения, и за это я очень благодарен Маше. Я готов взять на себя опеку и ответственность за этого ребенка, а там посмотрим, как будут выстраиваться наши отношения.