— Я занятой человек, Джон, но ты личность широко известная, как я могу тебе отказать?

— Я широко известная личность? — переспросил Камерон.

— Разумеется. Я много о тебе слышал.

— Ну, пусть так, Тревис. Пусть широко известный, это не так уж и плохо, правда? Хуже, когда известным тебя считают полицейские и хватают при каждом удобном случае.

«Я догадывался, сукин сын, что это твоих рук дело», — подумал Юргенсон, вспоминая, как после покушения его вдруг затащили в тюрьму следственного отдела. Тогда это стало для него полной неожиданностью.

— Я могу встретиться с тобой через два дня в ресторане «Павлин».

— В ресторане «Павлин», Тревис? Я не ослышался?

— Не ослышался, Джон.

— А у тебя есть чувство юмора, приятель!

— Рад, что ты оценил.

— Ну хорошо. А в котором часу?

— Давай в одиннадцать, это время моего второго завтрака.

— А почему так рано?

— У меня потом еще дела.

— Ну, заметано, кореш, как говорят в вашей среде, да, Тревис? Я ничего не перепутал?

— Ничего, Джон, все как у нас в среде. До встречи.

— До встречи, Тревис.

82"

"Кафель в коридоре и в душевой — это самая неприятная работа. И кто придумал положить здесь плитку из натурального мрамора? Зачем мрамор в помещениях обслуживающего персонала? Даже незначительного количества пыли хватит, чтобы она стала видна на этом мраморе, а уж пыли тут хватало — особенно в переходных галереях, где совсем не было никакой облицовки, только голый бетон.

Но это из плохого, а из хорошего в работе уборщика был вынос мусора — очень интересное занятие. Сорок четыре комнаты, включая жилые и рабочие, а в них сто восемнадцать урн.

Некоторые с пластиковыми мешками, другие просто — корзины для бумаг.

— Привет, Олаф, как настроение?

Это Гарп. Полное имея Гарпинтер. Он бегает между двумя этажами, а точнее уровнями — в подвале они называются именно так. Носит бумаги, планы, в которых, как подозревал Олаф, ничего не понимает. Иногда он заставал Гарпа в коридоре, рассматривающего какой-нибудь план или схему. Гриф «совершенно секретно» его не останавливал, а Олафа он не боялся, его в подвалах замка мало кто замечал, а когда замечали, говорили что-то вроде: «Эй, вон там еще бумажка завалялась» или: «Слушай, тут где-то две монетки закатились — найдешь, положи на стол».

А еще был один смешной парень, он говорил: «Начальник, принимай груз» и выставлял из-за стола пару урн. А в урнах, под смятыми бумагами и ленточками кодограмм лежали банки из-под пива. И этот парень всегда подмигивал Олафу, дескать, мы друг друга не продаем.

Да пожалуйста, его дело собирать мусор, мыть кафель, стены, иногда подкрашивать потолок — там, где от сырости грибок развивался. А кто втихаря пиво потягивал или вон коньяк, бутылки от которого Олаф тоже часто находил в мусоре, это его не интересовало.