И тут меня осеняет.

— Блин, это я. Все никак не могу запомнить, что у меня уже почти как год такая же ужасная фамилия, — лучше бы молчала, ей-Богу. — Ну а что? Красивая, что ли?

— Иди уже.

Иду вместе с Даней. Я хоть и медсестра по образованию, но ни черта не понимаю на экране.

— Там все хорошо? — озадаченно интересуется Даня, неотрывно смотря на экран монитора.

— Все в пределах нормы.

— А кто у нас? Мальчик или девочка? — тут же встреваю я. Пусть будет девочка. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Сейчас посмотрим. Рожать вам в ноябре. Знаете, да?

— Чего? Какой еще ноябрь? — скривившись, бросает Кротов, фактически испепеляя взглядом врача.

— Который дождливый.

— Еще раз, какой на фиг ноябрь?

— Даня, — одергиваю его за руку, на что он не обращает никакого внимания.

— Обычный ноябрь. У вас не сходится дата зачатия?

— Мы не выверяли дату зачатия, когда хотели тогда и тра…

— Даня!

— И вообще, я не про это, — как ни в чем не бывало продолжает он. — Нам не подходит ноябрь.

— Он шутит. Не слушайте его.

— Так, ладно, скажите, кто там, девочка или мальчик? — все же спрашивает Даня.

— А вы кого хотите? — осторожно интересуется женщина, видать, боясь реакции будущего папаши.

— Я — дочку. Но не в ноябре. Поэтому если ноябрь, то, конечно, сына.

— Не могу сказать. Прячется.

К гадалке не ходи, врач врет, чтобы еще больше не испытывать на себе неадекватную реакцию папашки. Значит, девочка. Да!

— Что прячется? Писюн?

— Он самый.

— Значит, девочка. Ноябрьская. Это пиздец.

— Даня!

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Я ужасный человек. Но не обратить внимания на чужих детей и не оценить их внешность в своих мыслях — не могу. У одной девочки, примерно возраста нашей Ксюши, огромный нос, у другой постарше малюсенькие глаза, меньше, чем у крота. А еще у одной, годика полтора, уши торчком. Настолько большие, словно ей их выглаживали утюгом. Мальчик слева примерно такого же возраста, вроде не страшненький, но взгляд какой-то маньячно-чикатильский. Так, стоп, а зачем сюда привели мальчика?!

Перевожу взгляд на Ксюшу, сидящую на папиных ногах. То ли дело наша булочка. Щеки как два смачных пирожка, личико кукольное, глаза голубые. Ну а что, есть в кого. Вновь перевожу взгляд на годовалого громкого мальчика, напоминающего маньяка. Капец, какой страшный взгляд. Так и хочется показать ему язык, чтобы так на меня не пялился.

— Сделай лицо попроще, — шепчет мне на ухо Даня. — Потом обсудим их внешку.

Оба. Мы оба ужасные люди. Хотя… да все обсуждают внешность друг друга. Только кто-то в этом признается открыто, а кто-то выпендривается и говорит, что ни-ни.

— И сиськи спрячь, мальчик с маньячным взглядом, кажется, хочет молока.

Блин блинский. Не показалось. Натягиваю платье повыше, но не особо помогает.