– А как бы ты поступила, Ань? – оборачиваюсь и смотрю подруге в глаза. Она лишь качает головой:

– Послала бы на три веселых буквы. Он бросил тебя. Ушел, понимаешь? Его проблемы больше не твои.

– Я не могу назвать случившееся проблемой.

– А как все это называть?

– Не знаю, – пожимаю плечами и возвращаюсь к нарезке сыра. – Трагедией?

– Ты слишком добрая, Ксюш. И Руслан, зная это, воспользовался.

Я молча выкладываю кубики сыра на тарелку, пересыпаю из пакета горсть орехов и ставлю рядом пиалу с медом. Нехитрая закуска занимает свое место рядом с бокалами, а я устало опускаюсь на стул и откидываюсь на спинку.

– Он был в отчаянии. Плакал, Ань.

– Ой, все они плачут, когда жареным пахнет. Сколько историй о возвращении блудных мужей, ползающих на коленях перед обманутыми женами?

– Ветров не просил меня вернуться.

– Это пока.

Я беру бокал и делаю маленький глоток. Вино терпкое, с легкой кислинкой. И сразу бьет в голову.

– Что ты имеешь в виду?

– Лишь то, что Руслан сейчас посмотрит на Ксюшу-маму и начнет вымаливать прощение, – сурово сдвигает брови Аня.

– Я просто помогу ему. Присмотрю за ребенком, пока он будет улаживать проблемы на работе.

– Пусть в декретный отпуск идет. Отцам его тоже дают.

– Ему невыгодно. Зарплата в конверте.

– Слушай, а у этой… Лиды… Родственники же у нее какие-то есть?

– Какие-то есть, – пожимаю плечами, вновь отпивая вино. – Руслан их не знает. А родители ее погибли четыре года назад в пожаре.

– Ну прям со всех сторон обложили, – с досадой цедит Аня. – А Ольга Михайловна что?

– Только услышала просьбу и бросила трубку. Я ей тоже звонила, когда домой ехала, она не отвечала.

– Странно это. Неужели родного сына в беде бросит?

Я молча уставилась в окно. Ольга Михайловна, моя пока еще свекровь, узнав об обмане Руслана, заняла мою сторону и всячески поддерживала. Правда, сначала пыталась убедить, что Ветров просто оступился и ему нужно дать время на одуматься, но я и слышать ничего не хотела. Речь ведь шла не о разовой измене, которую, возможно, я и смогла бы простить. Не знаю. Никогда не думала об этом.

Он обманывал меня десять месяцев. Врал о командировках и загруженности на работе. Классика.

И когда я, давясь слезами, проорала свекрови в лицо, что для меня ее сын умер… Она вздохнула, крепко обняла меня и заплакала. А после заявила, что я всегда могу на нее положиться и, несмотря ни на что, все равно останусь для нее дочерью.

– Хорошо, ну няню же всегда можно нанять, Ксюш! – машет рукой подруга и тут же сдавленно ругается, потому что несколько капель вина проливаются на ее платье.

Я устало вздыхаю. Понимаю, что подруга пытается меня образумить, переживает и волнуется, но этот разговор все больше скатывается в сторону допроса.