Вот уже десять лет она ежегодно проходит эту процедуру, и все это время вопрос врача остается таким же неизменным, как и ее ответ.

– Только когда вы сплющиваете ее в блин для того, чтобы сделать снимок, – сухо ответила она.

Врач повернулась к ней. Обычно гладкое лицо специалиста оказалось вдруг испещрено морщинами, от вида которых по телу Аннели пробежал неприятный холодок.

– В правой груди имеется уплотнение, Анне-Лине.

Аннели обмерла. «Неудачная шутка», – подумала она в замешательстве.

Врач снова повернулась к экрану.

– Вот, смотрите. – Кончиком карандаша она обвела крупное пятно на снимке, затем нажала пару кнопок на клавиатуре, и на экране появилась другая фотография. – Это прошлогодний рентген, на нем еще ничего нет. Боюсь, нам придется серьезно задуматься о необходимости срочного лечения.

Аннели ничего не поняла. Слово «рак» в тот момент почему-то выскользнуло из ее сознания. Отвратительное слово.

* * *– Почему ты опоздала?

Четверо женщин улыбались ей с некоторым оттенком презрения, но она уже привыкла к этому.

– Мы тут уже успели полежать и как следует помучить свои тела. А ты тем временем где прохлаждалась?

Аннели села за кофейный столик и попыталась улыбнуться.

– У меня сегодня был насыщенный день, но я все успела.

– Не грусти – похрусти! – воскликнула Рут. Она проработала в социальных структурах двадцать два года, после чего сдалась и вот уже шесть месяцев трудилась в офисе службы такси. Рут была главной занозой в их компании и являлась более компетентной сотрудницей, чем остальные.

На мгновение Аннели засомневалась. Стоит ли довериться этим в данном случае абсолютно безразличным людям и рассказать им о том, почему она не смогла прийти, чтобы изо всех сил тянуться с ними к солнцу и освобождать мозги для восприятия этнической музыки? И если она выложит им все начистоту, сумеет ли сдержать эмоции? Ей меньше всего хотелось разреветься у всех на виду.

– Бог мой, да тебе, кажется, совсем дурно… Что-то случилось, Анне-Лине? – спросила Клара, самая участливая из женщин.

Аннели оглядела коллег – все они были не при макияже и вовсю орудовали десертными вилками. И каким же образом ей поможет то, что она сейчас разрушит эту восхитительную гармонию своими суровыми реалиями? Ведь Анне-Лине даже не знала пока, какова природа этого злополучного уплотнения у нее в груди.

– Да все думаю про этих придурочных девчонок, – ответила она.

– Ах, снова про них! – устало кивнула одна из женщин. Как будто Аннели не в курсе, что ни у кого из собравшихся не было никакого желания тратить силы на эту тему. Но о чем же еще она могла рассказать? У нее не было ни мужа, на которого можно пожаловаться, ни детей, которыми можно похвастаться.