Может, не надо было нам встречаться? Или мне идти за ней в тот вечер? Звать в ресторан? Целовать? Сексом заниматься?

– Нет, Оля была уже беременна. Просто не знала. И сейчас она ушла. К нему.

В глаза Глеба даже боюсь смотреть. Одно дело жалеть себя, другое дело – видеть жалость в глазах друга. Это меня добьет.

– Мне жаль, Макс. Правда.

– Нет знакомого психолога, чтобы поговорить? - отшучиваюсь и чуть разряжаю обстановку.

– И ты ее так просто отпустишь?

Его вопрос как острая бритва по венам. Кровь тут же вытекает из тела, а я медленно падаю на землю, лишаясь сил.

Залпом выпиваю пиво и с глухим стуком ставлю ее на деревянный стол. В груди больно жжется, и руки так и тянутся раскурочить грудную клетку к чертовой матери. Я задолбался все это чувствовать. Устал, банально устал.

Выдернуть бы на хрен все чувства и сжечь.

– Ты знаешь, два года назад, когда мы стояли в ЗАГСе и подписывали документы на развод, я до последнего думал, что Оля сейчас на меня посмотрит, улыбнется, как может только она, встанет, обнимет и скажет что-то такое ласковое. Я, конечно же, поверю ей, и мы уйдем из того места, забудем все как страшный сон. Я до последнего верил, что происходящее какое-то недоразумение, и мы справимся.

Волна дрожи накатывает и следом отпускает. Меня бьет озноб от воспоминаний, а затем жар опутывает икры и бедра, поднимаясь по телу.

От вкуса и запаха пива тошнота рождается.

– А мы такие вещи друг другу говорили, что… нельзя повторить, чтобы не получить удар. Не горжусь этим, честно. Когда остался стоять один, смотря ей вслед, у меня было зверское желание вырвать ее отсюда, – пятерней стучу по области сердца до противных ударов, – и жить дальше.

Повернув голову чуть вправо замечаю девушку, вошедшую в бар. Я видел только ее профиль. Она шла быстро, а ее темные распущенные волосы пружинили при ходьбе.

Мне показалось, что это Оля, и ребра начали трескаться, как старые доски от колотящегося сердца. Подорваться хотел, окликнуть, сделать хоть что-то, чтобы она посмотрела в мою сторону.

Но это была не она.

Девушка подошла к парню за стойкой, поцеловала его и, наверное, почувствовав чужой взгляд на себе, посмотрела на меня.

Похожа, но это не моя Оля.

– У меня не осталось сил бороться, Нава. Если бы она оставила мне хоть один шанс, хоть надежду, а она вырвала снова все с корнем и хлопнула дверью.

– Но ты же ее любишь.

– Иногда чтобы показать любовь, нужно отпустить человека. Эту банальную хрень я много кому говорил. И, кажется, теперь говорю себе.

– Благородно, – отвечает и отпивает свое пиво.

На заднем фоне снова какие-то крики и мат. Со стойки падает и разбивается пивной бокал, и мы с Навой оба поворачивает головы.

– Да хуйня это все, а не благородство.