Остается надеяться, что в порыве страсти я ничего не забыла, что может привлечь внимание Оскара.

Если, конечно, он все-таки решит зайти к моему бывшему мужу.

От предстоящие встречи дыхание ускоряется, а сердце подпрыгивает на нереальную высоту.

Лифт, как назло, едет очень медленно. Стоило мне услышать долгожданный писк, стопорюсь и зажмуриваюсь. Меньше всего на свете хочу увидеть в кабине Брандта.

Я всегда верила в удачу. В детстве однажды нашла клевер с четырьмя листочками. С тех пор считаю, что я везучая. Ну, почти. Макс как-то мне рассказывал про силу самовнушения, но я слушала вполуха. Проще спихнуть все на “четвертый листочек”, нежели взять ответственность на себя.

Теперь мне и правда стоит поверить не только в этот чертов клевер, но и в свои силы. Четырехлистный клевер вряд ли спасет, если мы с Оскаром встретимся в фойе.

Выбегаю из лифта сломя голову, пока не замечаю жениха, входящего через крутящиеся двери. Его взгляд нацелен на телефон в руке. Он что-то смотрит или читает.

Два вдоха и миллион сердечных ритмов, пока не вспоминаю про пресловутую нишу с туалетами.

Забегаю за угол и прикладываю руку к груди. Внутри металлические тарелки бьются. Тело вибрирует до легкой, ударной боли.

– У тебя что-то важное? – слышу знакомый голос, от которого замираю.

Заставляю кровь остановиться, а сердце замолчать. Никак нельзя себя выдать.

– Да, отличная работа. Высланной информации хватило, чтобы подкинуть ему проблем. Он будет еще долго таскаться по судам.

Упираюсь взглядом в крошечную трещинку на стене напротив. Сильнее стискиваю в руках одежду. Пальцы затекли, и мне все время кажется, что она соскальзывает вниз.

Пятки немеют от высоты каблуков, и вот-вот рухну в обморок.

– Никто не должен знать, что руку к этому сливу приложил я. Это ясно? Если хоть что-то укажет на меня, не просто уволю, отошлю в такую дыру, что только заметки про местных бомжей тебе писать. Понятно?

Брандт говорит настолько строго и властно, что в желудке ощущаю рези и непрекращающиеся тошнотворные позывы.

Этого еще не хватало.

С утра почти ничего не ела. Когда волнуюсь, кусок в горло не лезет, а перед встречей с Кречетовым я волновалась очень сильно."

"– Да, и еще. Нужно уничтожить ту папку. Всю необходимую информацию мы получили, незачем ее хранить.

Дальше тишина.

Не могу понять, что делает Оскар, потому что звуки лифтов я тоже не слышу. Ни писка, ни голоса. Ничего.

Только в носу еще свербит знакомый аромат жениха.

Словно он здесь. В метре от меня. И стоит ему пройти чуть влево… Или посетить туалет…

Чувствую, как по шее вверх ползут раздражающие кожу красные пятна. Лицо обдает жаром, цепляя ушные раковины.