Макс с трудом открывает рот и глухо говорит не своим голосом:

– Если твой жених пунктуальный, то через десять минут он будет в этом номере. Собирай вещи и уходи.

глава 19

Оля.

– Если твой жених пунктуальный, то через десять минут он будет в этом номере. Собирай вещи и уходи.

Кажется, мое тело разделили на составляющие и разложили по кучкам после услышанного.

Забываю, как дышать, как двигаться. Медленно моргаю и с такой же скоростью открываю рот.

Нужно же что-то сказать. Или вообще закричать. Встать и ударить, вложить в кулаки всю злость.

В меня летит мое платье, чулки, которые я осмелилась надеть, нижнее белье. Пальцами чувствую шелковистую ткань.

Но в себя никак не приду. Кажется, я потеряла связь с реальность.

– Ты меня слышишь, Ольга? – Лицо Макса нависает надо мной, голос грубый, как наждачкой проходится по раскуроченной в кровь груди.

– Если бы опоздала к тебе, то Оскар вошел прямо, когда мы… – рассуждаю вслух.

Дурно от этой мысли. Тошнота горьким спазмом сдавливает желудок и живот.

– Мало времени. Одевайся и уходи.

Стреляю в бывшего мужа глазами. Покачиваю головой, стараясь стряхнуть тот морок, который душит и слепит.

А что будет, если Оскар застукает меня здесь? Разорвет помолвку? Ударит? Изобьет Кречетова?

Насколько я любопытна в этом вопросе?

И ни одного вопроса в моей голове о чувствах Оскара. Кажется, мне и правда все равно.

Но тем не менее я быстро надеваю трусы, лифчик, кое-как натягиваю платье. Кожа еще влажная, я насквозь пропитана нашим запахом, потом и сексом. Промежность чуть саднит, шея и ключица помнят нещадящую щетину, которая колола и травмировала нежную кожу.

Из ног будто выдернули кости и хрящи. Трудно устоять, я как по волнам пытаюсь пройти.

Но лишь иду ко дну.

– Внизу на первом этаже за лифтами есть ниша. Там туалетные комнаты. Дурацкое расположение и мало, кто их находит. Иди туда.

Я смотрю, как двигаются его губы, как изо рта вылетают слова. Он говорит, как мне уйти от Оскара? Или затеял очередную игру? Совсем перестала понимать.

В комнате довольно душно. Жаль, окна не открыть, можно только включить кондиционер. Если у нас еще есть время, нужно обязательно это сделать.

– Почему ты делаешь это?

– Что именно, Ляль?

– Помогаешь, после того, как решил сдать меня Брандту.

Его губы превращаются в тонкую ниточку, подбородок свирепо выдвигается вперед. Черные зрачки постепенно заполняют всю радужку, но это отнюдь не возбуждение. Чернота, как колодец, засасывает в свои глубины.

Снова довериться? Или пробовать вынырнуть самой?

Страшно.

– Сам не пойму. Дурак, наверное.

Дверь номера за мной захлопывается, стоило ступить на серый ковролин. У меня даже не было времени обуться, поэтому обувь удерживаю тремя пальцами, через локоть перекинута верхняя одежда.