Рушится под ногами пол, трескается и со свистом проваливается. Летим в пропасть оголенных нервов и обнаженных чувств. Вертит по спирали и против нее, едва сознанием краев касаемся и снова летим. Только крепче сжимаю Иру в руках, будто потерять боюсь.

Схлестываемся, соединяемся. Будь проклят мир, если не возьму ее себе сейчас. Заберу всю без остатка, самой маленькой крохи не оставлю Панцирь, что сопровождал меня в долгое время разлуки трескается. Кожа и та слетает, едва живым остаюсь.

— Я не могу без тебя. Все время без вас не жизнь, — прямо в горячий рот транслирую вечное и незыблимое. Уверен, как никогда. — Все пустое. Ненастоящее. Только ты, Ир. Только ты.

— Андрей!

Умоляющий голос бьет по ушам. Я четко различаю нотки отчаяния и трепета.

Сдавайся же, молю про себя, сдавайся!

Бросаюсь целовать сильнее и трепетнее, всю обиду прошлого испепелить отчаянно желаю. Своими жаркими и искренними объятьями хочу выпестовать прощение. Трогаю, замираю от возможности гладить везде.

Шея, плечи, бедра. Грудь ласкаю через одежду. Подтягиваю за пояс, намеренно врезаю шов в промежность. Ирина стонет и прогибается.

Сдавайся!

Впусти меня, родная. В тело, в душу впусти. Разреши любить тебя.

— Губишь меня, убиваешь, — захватываю мочку, выдыхаю признание. — Каждый день о тебе. Все время. Возвращайся ко мне, Ириш. Ты думаешь я приехал из-за контракта?

Она отшатывается, зажимает распухшие губы рукой. Я как маньяк наблюдаю и получаю удовольствие от мысли, что рот ее вспух не без моего участия. Хочу еще. И не только ротик. Голодно мечусь по телу любимой. Мимолетом отмечаю, что волосы растрепались. Она милая, но такая порочная, что в трусах сильнее вспухает. Все мысли вниз стекают.

— Нет? Разве не контракт?

— Нет, — качаю головой. — Он в меньшей степени. Закончим войну?

— Я не…

— Ира!

Терпение подходит к концу. Мечется же, вижу. Хочется и колется малышке моей. Усмотрев сомнение, нажимаю на газ. С места сотку разматываю, не глядя на спидометр. Рву без промедления, хватаю здесь и сейчас. Куда вывезет, там разберемся. Окончательно понимаю, назад хода нет. Без своих обратно не уеду, а значит сейчас в моей голове горит исключительно зеленый.

Мы в ловушке, из которой не убежать. Дебильная мысль, но она только растягивалась во времени, а сейчас схлопнулась, приклеив нас друг к другу.

— Боюсь, — сдавленным голосом признается.

— Чего?

— Будущего.

— Все будет так, как захочешь.

— А если не будет? Если все очередная ошибка?

— Нет.

— Нет?

— Я тебя люблю. Только тебя.

— И никого нет больше? Тебе звонили…

— Ира, — крепче некуда обнимать, но я обнимаю. — Единственная, кто имеет значение и имела всегда — ты. Вернись, — встряхиваю легонько, боясь навредить. — Вернись!

Тяжелый всхлип сотрясает хрупкое тело.