Муж или Давид, у которого из-под носа увели послушную зверушку. Я знаю, что вечером получу нагоняй, но мне ни капли не страшно.

Я материально завишу от отца, и если сегодня вечером он выставит нас с детьми за дверь, мне некуда будет пойти, потому что моя лучшая подруга живет в другой стране, а больше никого близкого у меня нет. Но сейчас это последнее, что меня волнует. Я упиваюсь своей свободой, легкими разговорами и мужчиной рядом. Удавка в виде браслета снята, тяга к мужу не столь отчетлива. Может быть, я смогу построить новые отношения? Не сейчас, но когда-нибудь.

Разговор с Артемом помогает понять, что я не одна.

Каждый, кто однажды доходил до развода, испытывал сомнения и страхи, терзающие сейчас мою душу.

— Может, сбежим? — предлагает Артем, когда мы останавливаемся у последней картины, завершающей выставку.

— И куда же?

— Выпьем вина где-нибудь на набережной.

Мне кажется, что сегодня день безрассудных решений, потому что я слабо киваю и, отдав пустой бокал официанту, направляюсь с Артемом к выходу. В крови гуляет алкоголь, в груди толчками вибрирует сердце. Я крепко держу Артема под руку и медленно спускаюсь по ступенькам.

Его автомобиль уже пригнали, и остается всего несколько шагов, прежде чем за спиной раздается грубый уверенный голос:

— Куда ты собралась?

Мы с Артемом оборачиваемся синхронно. Давид быстро спускается по ступенькам, оказывается рядом с нами, пытается давить своей энергетикой, и прежде я бы непременно разволновалась, но сейчас я чувствую себя увереннее.

— Прости? — хмыкаю, глядя на него.

— Я задал вопрос — куда ты собралась?

— Не вижу человека, перед которым должна отчитываться.

— Отец в курсе, Ясмин?"

"От его слов жаром опаляет щеки, сердце разгоняется до максимума.

За произнесенные чужим человеком слова мне становится жутко стыдно. Я взрослая женщина с тремя детьми, но сейчас чувствую себя маленькой девочкой, которая забыла взять разрешение у папы.

— Ты забываешься, Давид, — стараюсь говорить ровным тоном, но голос все равно вибрирует от напряжения. — Я вольна самостоятельно решать, куда, когда и с кем мне ехать.

Я мысленно благодарю Артема за то, что он не влезает и позволяет мне самостоятельно себя отстоять. Его поддержка незримая. Он легонько прикасается к моей талии, словно показывая, что рядом и готов вмешаться в любую секунду.

Развернувшись, открываю дверцу автомобиля. Артем тоже отходит, но тут же возвращается, когда Давид, перешагнув черту, хватает меня под локоть и говорит, что я никуда не поеду.

— Мне кажется, вы забываетесь, — слышу резкий голос Артема.

— Я не с тобой разговариваю, — Давид едва поворачивает голову в сторону, глядя все это время лишь на меня и крепче, до боли стискивая мою руку.

— Зато я с тобой.

Ладонь Артема обхватывает руку Давида на запястье.