Может быть, тогда мне бы не было так тяжело и одиноко, глядя на то, как мой муж обнимает другую?

— Иногда трудно понять, что чувств уже нет. После развода мне казалось, что мы совершаем ошибку. Мне было трудно жить самостоятельно, а Наташа постоянно звонила мне с просьбами помочь. Мы вроде как приняли решение развестись, но какое-то время словно пытались вдохнуть в наши отношения жизнь.

— Не получилось?

— Как видишь — нет. Но это было нелегко, Ясмин. Не жди, что в какой-то момент ты проснешься, и все пройдет. Мысль “а может, мы совершили ошибку” будет преследовать тебя еще долго.

— Тебя все еще преследует?

— Уже гораздо реже. В основном тогда, когда я прихожу домой, а меня встречает тишина. Она бывает слишком оглушающей и будто давящей.

— И что ты делаешь?

— Сомневаюсь, что с тремя детьми тебя будет ждать тишина.

Артем улыбается, вынуждая меня улыбнуться в ответ, но так и не отвечает, возможно, не желая посвящать меня в подробности.

Я прекрасно знаю, о чем он говорит. Я ведь действительно понятия не имею, что такое тишина. Каждый раз, когда я возвращаюсь домой, меня встречает либо крик детей, либо няня, либо их тихое размеренное сопение.

Артем прав, я не останусь одна, несмотря ни на что. У меня есть мальчики и Надя. Я справлюсь, несмотря на то что совсем не чувствую себя сильной.

Мы возвращаемся в зал. Некоторое время ходим по рядам, рассматривая картины. Не знаю, что в этот момент думает Артем, но я, глядя на холсты, испытываю смешанные чувства. Я не совсем далека от искусства. Будучи в Таиланде, я несколько раз посещала выставки местных художников, и там, если уж честно, мне нравилось больше. Хотя, возможно, я предвзята.

— Что думаешь? — не выдержав, спрашиваю у Артема.

— Не уверен, что могу здесь выразить свои мысли.

— Так понравилось?

Мне кажется, я не могу скрыть разочарования в голосе.

— Скорее, наоборот, — хмурится он. — Это какая-то дешевая мазня, в которую вложили кучу денег. Тот, кто сказал Анне, что у нее талант, явно не разбирается в искусстве.

Я начинаю смеяться, не в силах удержаться. Артем протягивает мне еще бокал шампанского, и остаток вечера мы общаемся в еще более непринужденной обстановке. На картины мы хоть и смотрим, делая вид, что нам нравится, но теперь не молчим, а разговариваем, обсуждая увиденное.

Оказывается, ничто так не сближает людей, как общий враг. И пускай Анна не является врагом ни мне, ни уж тем более Артему, мне все равно приятно обсуждать ее творчество и осознавать, что это не я предвзята, а из нее никудышный художник.

Я намеренно не обвожу взглядом зал, чтобы со стороны не казалось, что ищу мужа, но все же периодически чувствую на себе чужой взгляд. Он отражается жжением между лопаток. И я совершенно не знаю, кто смотрит.