Стояла столбом и ждала, что мне позволят присоединиться к семье, ведь разве я не член клана Мансуровых? Почему я должна выпрашивать это право?

– Я вернусь, и мы поговорим, – с нажимом проговорил супруг, тоже кидая взгляд на золотые часы, – нам уже надо спешить.

Сказал это, а сам остался стоять на месте, будто его удерживала невидимая сила.

Неужели он не хочет остаться со мной и нашей доченькой?

Может, я что-то не так понимаю? Любимый, как же так?

Наши взгляды встретились. Я умоляла глазами прекратить этот сюр, а глаза мужа ничего не выражали. Его словно подменили.

Мне стало страшно, пол под ногами пошатнулся, земля потеряла орбиту.

В глазах помутилось, передо мной замелькали мушки, и я, качаясь, нашла опору в спинке кресла, к которой прислонилась. Наконец я распрямилась, снова встречаясь с тремя парами глаз.

И что-то такое мелькнуло в глазах мужа. На одно мгновение.

Или мне показалось, что в них пробудилась забота обо мне, чуть не упавшей в обморок?

Но он снова ушел в глухую оборону и спрятался от меня, отдаляясь и раня.

Пустота и отчужденность в его глазах заменила прежний жар, с которым он всегда на меня смотрел. Ведь еще вчера он убеждал в своей любви, а сегодня…

– Карим, так мы идем? – капризно надула губы Диляра, без стеснения торопя моего мужа.

Или уже не моего?

Глава 3

Полина

Ни жива ни мертва, стояла в проходе и всё смотрела, смотрела, надеясь, что муж вернется, проводив непрошеных гостей, скажет, что это шутка. Фарс. Розыгрыш. Объяснит происходящее.

Но время шло, а никто не возвращался.

Никого не было рядом. Только звенящая пустота и рой мыслей.

Господи, как мы до такого дошли? Разве я заслужила подобное?

Что я сделала не так?

Пошла проверить дочку, малышка спала, сладко чмокая губками.

Моя прелесть, мой ангелочек – ради тебя я буду бороться.

Я не дам ни тебя, ни себя в обиду.

Ты не будешь жить в доме, где твой папа спит с чужой женщиной и делает ей сына…

Чуть не вырвало от этих мыслей, стоило представить, как Карим касается другой женщины…

Нет, я не переживу этого!

Решила позвонить сестре и набрала ее номер, слушая гудки.

– Рори, ты куда там провалилась? Трубку не берешь почему? И что с голосом?

– По, извини, я через забор перелезала… – ответила она мне, обращаясь детским прозвищем.

Аврору я нянчила с детства, первым ее словом было как раз “По”, а вовсе не “мама” или “папа”. И после моего брака мы не потеряли связь, хоть и виделись крайне редко.

– Через забор?!

– С тех пор как ты вышла замуж за своего падишаха, папа жизни мне не дает. Следит за мной как цербер, – заныла сестра, судя по звукам из трубки, куда-то направляясь. – Приходится прибегать к крайним мерам.

– Рори, ты серьезно? Зачем так рискуешь? Ради чего? Папа накажет – мало не покажется. Я боюсь за тебя.