– Какая непонятливая у тебя жена, – покачала свекровь головой, переглядываясь с Дилярой, а та еще больше задрала свой идеальный нос, поправив волосы изящным движением руки. И присоединилась к высмеиванию меня, ее смех колокольчиком зазвенел по комнате.

Они стояли и смеялись надо мной, в то время как муж хмурил брови и выглядел неживым и каменным.

Что с ним случилось?

Я мысленно потянулась к нему, взывая глазами, только ими, рот держала на замке, чтобы не сказать ничего лишнего и не опозориться.

Но я была уверена, что он встанет на мою защиту.

Но он лишь коротко дернул подбородком в сторону матери, и она присмирела. Торопливо глянула на часы.

– Ну что ж, нам пора, – объявила.

– Я пойду с вами, – в отчаянии воскликнула я, желая всеми силами удержать свиту мужа на месте. Ведь они же уйдут и оставят меня одну сходить с ума и рвать на себе волосы. Казалось, если они останутся, то можно будет что-то исправить и заставить реальность измениться.

– Полина…

Муж сказал только мое имя. Но в этом коротком слове содержался протест.

Предостережение.

Он не хочет, чтобы я шла с ними? Предпочтет видеть рядом роскошную статуэтку Диляру?

– Я возьму Диану с нами, – мой голос обрел твердость. – Я хочу присутствовать на приеме.

И снова две гиены фыркнули от смеха. Лебединая шеи Диляры изогнулась. На ней блестело и переливалось вычурное колье, идущее в комплекте с массивными сережками. Она олицетворяла собой богатство.

– Я хочу поговорить с мужем, – посмотрела я на них, силясь просто стоять на ногах. Просто дышать. Просто жить. Один бог знает, как мне удалось сказать эти слова.

Голос показался сдавленным, не своим, я почти сипела.

– Полина, мы поговорим позже. Когда я вернусь. Иди к дочери.

– Вернешься или вернетесь? – заводилась я, сверля взглядом дырку в Диляре."

"Она насмешливо приподняла бровь. Так взрослый смотрит на потуги ребенка мнить себя зрелым и способным на то, что ему еще не по силам.

Змея. Гадюка. Подлая дрянь. И не стыдно ей смотреть мне в глаза? Не противно будет делить мужа на двоих? Или в нее с молоком матери впиталось, что это нормально?

Так вот для меня – нет!

Ненормально. Немыслимо.

Я не потерплю, чтобы о меня вытирали ноги!

Ради чего я должна терпеть эти издевательства? Мало мне было унижений от свекрови за те три года, что я в браке с ее сыном? Разве я не пожертвовала всем, чтобы стать женой Карима? И для чего?

Чтобы мне указали мое место?

Руки сжались в кулаки, ногти до боли впивались в мякоть ладони.

Еще секунда – и я торпедой полечу в сторону соперницы и растерзаю ее. И любимой свекрови добавлю. Да и мужа не пожалею.

Пусть они все поплатятся!

Но нет. Ничего такого я не сделала.