Ну, было, и было, если брезгуешь, попроси его в душе мочалкой подольше тереться. А лучше прими душ вместе с ним, не просто же так мужики налево смотрят.

У меня вспыхивают щеки. Господи, какая гадость! Какая пошлая, отвратительная гадость!

- Надеюсь, с Олей ты более тактичен, иначе мне жаль твою жену.

Я вываливаюсь из машины на воздух. Он холодным обручем сжимает легкие, не дает вздохнуть, отчего я просто открываю рот. Как выброшенная на берег рыба.

Слышу за спиной голоса:

- Ну и придурок ты, Колька. Кто так с женщинами говорит?

- Не успел набраться опыта в трех браках, как вы, дядь Юр, - зло цедит сын.

- А ты продолжай в том же духе, может все пять будет, ни одна жена с таким не задержится, а сына твоего будет воспитывать другой папка. Не ожидал, Николай, не ожидал.

С силой бахает дверь, а потом мне на спину ложится рука.

- Рит, пригласи в дом, а то я как псина зубами щелкаю.

Только сейчас вижу, что Юра одет в гавайскую рубаху, кутку он, судя по всему, оставил в ресторане.

Беру его под руку, прижимаюсь, чтобы хоть как то согреть Шмелева и тащу в сторону дома. Наш коттедж третий с краю, лучшее по меркам Стаса расположение. Не первый, подальше от дороги, и не второй, поближе к доставке, почте и прочему, если вдруг соседи по аллее оказались не дома. Третий – идеально.

Пока я переодеваюсь (свитер все еще противно жжет кожу), Юра моет руки на кухне. Долго моет, как хирург перед операцией. Я минут пять сижу на кровати и тупо слушаю, как вода стекает в раковину. Это успокаивает и даже становится жалко, что нельзя остаться здесь до утра. Просто сидеть в одном бюстгальтере, со спущенными до колен штанами и слушать воду. Оцепенение сходит так же быстро, как и нашло. Нет, Рит, соберись. Ты ведь совсем не такая, и сопли на кулак мотать не привыкла. Тем более при посторонних.

Когда я возвращаюсь обратно, вижу, что Юра успел включить чайник и достать из серванта две кружки.

- Ритка, сделаешь кофе? Покрепче, как я люблю, а я тебе пока про Китай расскажу.

Про Китай это хорошо. Я учила китайский, чтобы составить сыну компанию. Ему нужен был язык для работы, а мне просто так. Просто так и вышло, говорить я научилась, а в самом Китае не была. И, наверное, уже никогда не буду.

Я слушаю Шмелева вполуха. Улыбаюсь, если надо улыбнуться, и восторженно охаю, если надо восторгаться. Все это происходит автоматически, на рефлексах, попроси он меня повторить, что сказал Юра – не вспомню ни слова. А так, у него слишком живые интонации, благодаря которым я и ориентируюсь.

Вот сейчас он сделал паузу и ждет реакцию. Наверное, положительную, слишком задорно звучал его голос перед этим.

И я улыбаюсь. Сначала просто губами, но мозг подхватывает сигнал, разгоняет его по сосудам и мне вдруг правда становится весело.