Это был очаг, второй – порт с его артиллерийскими батареями. Разбитые части немецких батальонов и полков выдавливали к Северному молу и береговой батарее в поселке Комстичал.

Туда и направили морпехов. Уже был виден залив, полкилометра до воды, но пробиться было невозможно. Два ряда траншей, немцы, ведущие интенсивную стрельбу, – головы не поднять… А еще их поддерживала пушками береговая батарея. Причем артиллеристы, находясь в бронированных вращающихся башнях, вели круговой обстрел. Похоже, башни сняли с подбитых или поврежденных кораблей.

Наши танкисты пробовали стрелять по башням, но снаряды их не брали. Попадания были видны, но пробитий не было. Их бы авиацией пробомбить, крупными бомбами – по тысяче килограммов, или взрывчатку под основания башен заложить. Однако это тоже малореально, потому как заряд под каждую пушку не меньше полутонны нужен.

Первая волна морпехов смогла добежать до первой траншеи. Они понесли тяжелые потери и отошли. Боеприпасов немцы не жалели, пальба была непрерывной – пулеметчики каждые четверть часа меняли раскалившиеся стволы.

Командование подогнало в поселок тяжелые 152-миллиметровые самоходки и гаубицы. Самоходки прятались за домами. Выползет, сделает выстрел по батарее – и назад, за дом.

Перезаряжание на этих самоходках раздельное: сначала в ствол досылают снаряд, потом гильзу с порохом. Не быстро получается, немцы прицелиться успевают.

Гаубицы же на каждую наводку не выводились, а методично били из-за домов. У гаубицы снаряд по крутой траектории летит, можно стрелять из-за укрытий.

На траншеях немцев – почти сплошная стена огня. Сами они попрятались в блиндажи, но при прямом попадании тяжелого снаряда накат из бревен в три-пять слоев не помогал. При удачном попадании – сразу братская могила. Самоходкам удалось несколько раз удачно попасть. Две башни были повреждены, и огонь из них уже не велся.

Самоходки и гаубицы прекратили огонь, и едва разорвался последний снаряд, морпехи кинулись в атаку. Траншеи и пулеметные гнезда были разворочены, одни сплошные воронки, причем большого размера. Траншеи осыпались, и кое-где из-под земли были видны торчащие руки или ноги немцев.

Морпехи добивали оставшихся в живых. Единым порывом они пробились к батарее. До башен – полсотни метров. Две из них сильно повреждены, а еще одну заклинило, снаряд самоходки угодил в поворотное устройство.

Кто-то из морпехов притащил из блиндажей два фаустпатрона.

– Сейчас бабахну по двери!

В башню вела бронированная дверь, такую обычной гранатой не взорвешь."

"Морпех неумело повертел в руках фаустпатрон.

– Дай я! – протянул руку Игорь.

– Не промахнись! – Морпех отдал оружие.

Игорь взял фаустпатрон, прицелился, и хорошо, что не нажал на спуск – за ним толпились любопытные.