– Удивлена, что ты тут, Дина, И что тебя привело? Хочешь, чтобы я посидела со Светой? Мой ответ ты знаешь. Никаких мужчин в твоей жизни.

– Вы серьезно думаете, что я пришла сюда, чтобы вы диктовали мне свои условия и запрещали мне налаживать личную жизнь?

Я вздергиваю бровь и усмехаюсь, удивленная тем, что она и правда верит, что я пойду у нее на поводу. Ей не нравится мой тон, и она прищуривается, недовольно поджимая губы.

– Тогда зачем пришла? Ты знаешь мое отношение к твоему непристойному поведению, и мнение свое я не поменяю.

– Я пришла ради этого. Хочу показать вам кое-что.

Я не успеваю достать смартфон из кармана кардигана, как она машет рукой.

– Не говори мне об этой похабщине. Наверняка кто-то из твоих детей решил отомстить отцу. Тим или Адель, которая сейчас обижена на отца. Это, кстати, в ее стиле.

У меня дыхание прерывается от той наглости, с которой она заявляет мне это. Врет не краснея, причем мне прямо в глаза.

– Даже не знала, что вы такая искусная лгунья. Начинаю сомневаться теперь, что в вас настоящего, Евгения Петровна.

Мне претит вся эта ситуация, особенно вранье бывшей свекрови, но становится даже любопытно, для чего она всё это затеяла.

– Если ты пришла, чтобы оскорблять меня, то напрасно. Уходи, у меня сегодня повышенное давление.

Она касается ладонью лба, но я ей больше не верю. Пытается, как обычно, манипулировать.

– Хватит уже врать, Евгения Петровна. Я в курсе, что видео в интернет выложили вы. Вас вычислили айтишники прокуратуры, так что отпираться смысла нет.

– Что? – бледнеет она и делает шаг назад, упираясь спиной в стену.

Ее глаза расширяются, выдают ее страх с головой.

– Фаина написала заявление в полицию? Или Антон? Они знают?

– Нет. Знаю только я и работники прокуратуры.

– Ты им расскажешь? – сипит женщина, едва не плачет, когда понимает, что врать уже смысла нет.

– У меня один вопрос. Зачем? В первый раз это тоже были вы?

– Нет, не я.

Она качает головой и идет потерянно в сторону кухню. Мне не остается ничего другого, как последовать за ней. Не переговариваться же через всю квартиру.

Евгения Петровна наливает себе воды и дрожащими руками подносит стакан ко рту. Я даже слышу, как от стресса стучат ее зубы.

Я прислоняюсь плечом к косяку и молча жду, когда она успокоится и, наконец, ответит.

– Ждешь? – хмыкает свекровь с горечью, и мне становится на секунду неудобно, что я ее терроризирую своими вопросами, но затем я прихожу в себя, напоминая себе, что это всё и меня касается. Как никак, мои дети носят фамилию Антона, и на них вся эта история тоже может сказаться.

Это сейчас Света на больничном, но когда пойдет в школу, тогда и всплывет, видел ли кто из родителей ее одноклассников это позорное видео.