А Вахиду это было лишь на руку.

– А как же я? – спросила растерянно, будто вновь превратившись в глупенькую ранимую девочку, не нюхавшую этой жизни.

– А ты не стенка, родная, подвинешься.

Я отвела глаза, не желая, чтобы кто-то видел мои эмоции. Даже мама. Особенно, блин, она.

– В общем, я к чему веду? Не глупи! Раз Вахид решил тебя пожалеть – значит, он к тебе неравнодушен. Попытайся вымолить у него прощения. Может, он вернет к тебе расположение хотя бы со временем. Сейчас-то ты вряд ли сможешь привлечь его внимание. Ну, ты понимаешь…

Мать окинула меня виноватым взглядом, будто ей было неловко от того, что пришлось озвучить такую неказистую правду.

И почему-то эти слова ударили больнее всего. Может, дело было в привычке… Ведь когда-то я действительно жила так, словно мое место в жизни зависело от чьего-то признания. Но теперь даже это было неважным.

– Что-то я устала, мам. Мне нужно отдохнуть.

Мама сжала губы в тонкую линию.

– Как знаешь, – бросила холодно. – Но потом не жалуйся. И к нам не приходи. Я сама не знаю, как мы будем теперь выживать!

Она поднялась, поправила сумку на плече и вышла, хлопнув дверью чуть громче, чем нужно было.

Я осталась одна. С мыслями, которые липли к сердцу, как окровавленные бинты. И почему-то с ужасным ощущением пустоты внутри. Как будто вся сила, что ещё оставалась, утекла вместе с ее уходом.

Когда дверь в спальню открылась в следующий раз, я едва подавила порыв накрыться с головой одеялом.

– Доброе утро, Амина Аслановна. Я ваша сиделка – Марья Витальевна. Как спалось? Как настроение?"

"Я лишь пожала плечами, не найдя в себе сил заговорить. Мне не хотелось никого видеть. Не хотелось никому улыбаться, демонстрируя энтузиазм, которого во мне не было.

Я вообще не видела смысла в этой игре.

Марья Витальевна, судя по голосу, не обиделась.

– Ну, ничего, – продолжила она весело. – Будем знакомиться постепенно. Я девушка терпеливая.

Стукнули подносы, зашуршали упаковки с лекарствами. Сиделка явно обживалась. Я повернулась к стене, натягивая одеяло до подбородка. Хотела просто исчезнуть, не стать. Пусть даже на пару часов.

– У нас сегодня по плану зарядочка, – слышала я сквозь полудрему. – Будет нелегко, но что делать, правда? Красота требует жертв.

Я усмехнулась. Какая уж тут красота.

.. Пришлось даже себе напомнить, для чего это все на самом деле. Не для красоты – это правда. Не для матери или Вахида. Для себя. Чтобы подняться. Со дна. На ноги… И вернуться к жизни – своей, а не навязанной. И с этой упрямой мыслью я, наконец, позволила себе расслабиться и уснуть — пусть всего на час.

Глава 18

Сложнее всего мне давались уроки по восстановлению речи. Они мне напоминали долгую прогулку по зыбкому болоту: сделаешь шаг – и вязнешь. Хотя, казалось бы, ничего сложного от меня не требовалось.