Спасти его не удалось. Ты разве не знала? – вдруг осеклась мать, увидев, как вытянулось мое лицо.

– Он умер?!

– А тебе не сказали?

– Нет!

– Ну… Это и неважно, наверное. С чего бы перед тобой теперь кому-то отчитываться? Я вообще удивлена, что Вахид взялся тебе помогать после того, что ты выкинула. Вот уж где истинное благородство.

Говорить о том, что для развода у меня были все причины, было абсолютно бесполезно. Мама никогда бы этого не поняла. И не приняла бы моих аргументов. Потому что для нее брак был священен, а честь семьи была гораздо важнее чувства собственного достоинства.

Только я не хотела быть частью этой системы, где я сама по себе ничего не значила. Где я была натурально пустым местом…

От обиды защипало глаза. Картинка размылась. Отчаянно моргая, я видела, как мама сидит на краю стула, как ее пальцы судорожно теребят ремешок на сумке. Слышала, как от едва контролируемого страха за собственную шкуру дрожит ее голос. И медленно примирялась с осознанием, что я больше не могу оглядываться на их чувства. Потому что им плевать на мои. Я не обязана сражаться. Ни за их принятие, ни за их любовь. Хотя бы потому, что во мне больше не было страха, знакомого каждой нашей женщине – страха остаться без покровительства.

Я неплохо справлялась одна.

– Чего ты хочешь, мам? Что мне нужно сделать?

– Ясное дело – ты должна помириться с мужем.

– Насколько я знаю, он помолвлен с другой.

– Глупости. Разговоры об этом шли, еще когда вы были женаты. Никто не помешает ему взять вторую жену.

Я замерла. Естественно, в нашей стране официально было запрещено многоженство. Но в республике ни для кого не было секретом, как живут сильные этого мира, для которых закон не писан. Все всё знали, все всё понимали, все… молчали.

Я тоже. И, что удивительно, никогда не примеряла эту ситуацию на себя. Даже мысли не допускала, что Вахид мог бы обзавестись второй женой, пока мы были в браке. Выходит, зря? Он вел какие-то переговоры у меня за спиной? Что-то планировал… О чем это говорит? Разве не о том, что помимо секса ему не хватало чего-то большего? Например, он хотел дочь, а я… тайком пила таблетки.

На несколько долгих секунд комната будто обесцветилась. Слова матери повисли в воздухе – тяжелые, липкие, неприятные.

«Нет, – попыталась успокоить себя.

– Это просто мамины домыслы. Её излюбленная тактика – бить по самым больным местам"". А даже если ее догадки верны – я ни в чем не виновата!

Только вот сердце предательски сжалось. Ведь если бы это было полным бредом, я бы почувствовала это сразу. А сейчас… Моя интуиция молчала. И объяснялось это, наверное, тем, что я больше не доверяла. Ни ему, ни себе, ни тому, во что когда-либо верила. Все было неправдой. Вся моя жизнь.

– Ну откуда ты это взяла?!

– Оттуда. Хасан давно хотел породниться с Байсаровыми.