Я закусила губу, разрываясь между двумя противоположными желаниями – согласиться и отказаться. Потому как… Серьезно, мне и в страшном сне не приснилось бы, что я могу стать обузой для своих сыновей. Тем более в таком молодом возрасте.

– Давай, мам. Сиделка придет только через час.

– Откуда ты знаешь? – спросила я, путая звуки.

– Отец сказал.

При упоминании Байсарова улыбка стекла с моего лица прежде, чем я успела себя проконтролировать.

– Ясно. Дай руку. И пододвинь, пожалуйста, ходунки.

Адиль молча выполнил просьбу, легко приобняв меня за плечи, словно я была его младшей сестрой, а не матерью.

– Он очень о тебе переживает. Мы все, – поморщился Адиль, пока я пыталась принять вертикальное положение.

– Я знаю, сынок. Вы у меня замечательные.

– Не спит. Бродит ночами по дому… Может, зря вы…

– Что? – напряглась я.

– Развелись. Он…

– Собирается жениться. Все. Давай не будем, хорошо? Не хочу тратить наше время на бессмысленные разговоры. Лучше расскажи, как ты пережил историю с Адамом? И в целом…

Мы как раз дошли до ванной. Адиль деликатно подвел меня к унитазу.

– Спасибо. Дальше я справлюсь. Просто пододвинь ходунки.

Сын выполнил мою просьбу. Но уходить не спешил.

– Что? – спросила я.

– Знаешь, ты очень красивая. Даже сейчас. Как голливудская дива.

Адиль широко улыбнулся. Так по-настоящему и знакомо, что у меня дрогнуло что-то внутри. Бедные девочки. Ох, сколько сердец разобьет этот паршивец! Ведь даже я прониклась!

– А какая у меня прическа! – подхватила с иронией. – Просто отпад.

– Вот ты смеешься, а одна моя знакомая, чтобы добиться такого эффекта, отдала полторы тыщи баксов какому-то крутому Нью-Йоркскому стилисту.

От души рассмеявшись, я поймала себя на том, что мой смех остался прежним…

– Иди уже!

– Ага.

Точно справишься?

Я кивнула. Когда сыновья были рядом, мне все было нипочем. Они – моя сила, они – моя радость. Они – мое все.

Положительные эмоции облегчили утреннюю рутину. Да, это все еще было нелегко, под конец я полностью обессилела, но меня здорово поддерживала мысль о том, что с каждым разом это все будет даваться мне легче.

Когда я постучала в дверь, давая понять, что справилась с гигиеническими процедурами, встретил меня Адам.

– Привет. У тебя тут с утра целое паломничество, – криво усмехнулся он, отводя взгляд.

Что он скрывал? То, что брезгует мной такой? Если так – ничего страшного! Хуже, если он пытался утаить поселившуюся в душе боль. Или страх… Или… что там еще? Черт! Мне нужно было узнать, что с ним случилось в плену. Но как, если никто не хотел со мной это обсуждать?

Не зная, как быть, я вытянула шею, чтобы рассмотреть происходящее за спиной Адама. Адиль стоял у окна, копаясь в телефоне. Алишер сидел на моей постели, сжимая в руке чашку кофе. Еще одна стояла здесь же, на тумбочке.