– Тогда что тут решать?!

– Но я могу требовать раздела имущества, чтобы обезопасить тебя и братьев. Что скажешь?

– Обезопасить от чего? – опешил Адам.

– Ваш отец может жениться еще раз. Может родить детей, с которыми вам придется делить наследство. Чтобы этого не случилось, я могу…

– Мам, что за бред?! Твоя ревность переходит все разумные границы!

– Это не бред, Адам. Это суровая правда жизни. Я не хочу, чтобы он вас оставил ни с чем.

– Это невозможно! Ты сама себя слышишь? Я запрещаю тебе что-либо делать. Мам! Как твой старший сын, я запрещаю! И если тебе не наплевать на меня так же, как на отца, ты меня послушаешь.

Я улыбнулась дрожащими губами. Все же кровь – не водица. Сейчас Адам так походил на Вахида! Даже голоса у них были похожи.

– А если у Адиля и Алишера другое мнение на этот счет?

– Не втягивай в это еще и их! Они еще дети…

– Ты всего на пару лет старше, – засмеялась я сквозь слезы. – Я же не хочу ничего плохого, сынок. Просто защитить ваши интересы.

– Тогда просто остановись, мам. Хватит. Ты уже и так много чего натворила.

– Если ты уверен…

– Я уверен! – рявкнул Адам. Воспитанный в беспрекословном уважении к матери, он впервые разговаривал со мной в таком тоне.

– Хорошо.

– Тогда давай. Мне сейчас не до разговоров. Кто-то, знаешь ли, должен работать.

– Ты молодец, сынок. Я тобой очень горжусь. Настоящий мужчина…

– Мам, хватит. Мне не пять лет.

– И, кстати, я тоже работаю.

– Ты сейчас шутишь?

– Нет. Ничего особенного. Просто пеку хлеб на продажу.

– Ну, класс. – Кажется, Адам выругался, прикрыв микрофон рукой. – Не понимаю, что с тобой случилось. Серьезно… Тебя будто подменили!

– А может, вы просто не знали, какая я? – я рассмеялась сквозь слезы.

– Мама…

– Ладно, не буду тебя задерживать. И прости меня, пожалуйста. Я очень люблю вас.

– Любила бы – так не стала бы нас позорить, – буркнул Адам.

Было ли мне обидно? Да. Но им было обидно тоже. Я могла понять их чувства.

– Не пропадай, пожалуйста. Звони хоть изредка, хорошо?

Опасаясь ответа, я отбила связь прежде, чем Адам успел что-то сказать. Отложила телефон, накрыв его ладонями. Не знаю, может, когда-то мне предстоит пожалеть о том, что я не смогла настоять на своем. Но пока я не испытывала ничего, кроме облегчения от того, что мне не придется идти в суд с Байсаровым.

"Теперь надо было поставить об этом в известность своих адвокатов. Однако предвкушая, что Стивен начнет меня отговаривать, я не торопилась ему звонить. Может, я вообще переоценила свои силы, думая, что смогу в одиночку противостоять целому миру? На меня даже собственные адвокаты давили! То есть те, кто должен был меня защищать. Это понятно. От суммы отступных зависела сумма их гонорара, но как же гадко, что для кого-то крах всей моей жизни стал лишь очередной возможностью заработать.