– Я не пытаюсь сформировать конных копейщиков вне системы поместной службы. Я пытаюсь возродить их внутри нее. Ведь формально, в самом начале, первые десять-двадцать лет своего существования поместная служба и опиралась на конный, копейный бой.

– И кто из аборигенов это знает?

– Главное – это подход. Они держатся за старину. За традицию. Пусть даже этой традиции едва два поколения. Вот я на это давить и стану. Дескать, отец мне о том сказывал, что на самом деле правильно вот так.

– А откуда он о том узнал?

– Так ему его отец, а тому его отец.

– Дед твой жив и его могут спросить. Оба деда.

– Ну тогда моему отцу дед его сказывал. Сразу, минуя отца. Тот точно уже мертв. Вот. Что, дескать, были времена, когда…

– Ох и скользкая эта дорожка…

– Чем же?

– Твои слова – это просто слова.

– Учитывая кругозор и образование аборигенов, любой, кто держится уверенно и демонстрирует, будто бы точно ведает, что делает, выглядит в их глазах знающим человеком. Особенно, если ссылается на слова стариков. И лучше почивших, но славных. Ведь не новинку предлагает, а по старине доброй жить зовет. А любое прошлое – оно здесь авторитетно. И прекрасный инструмент для спекуляций.

– Это ты так думаешь.

– Доверься мне.

– Милый, мне кажется, или ты уже ни раз и ни два вляпывался. Хочешь снова? Я тебе говорю – постарайся быть как все. Постарайся не выделяться. Тебе же не войну нужно выиграть, а нашу жизнь сытой и спокойной сделать. Твою жизнь, мою и нашего малыша, – произнесла Марфа, погладив себя по животу. – А то, неровен час, навлечешь на себя гнев Государя. И все. И конец.

– Милая, я знаю, что я делаю.

– Что-то не верится…

– Из-за того, что я уже несколько раз напортачил, мне остается только одно – бежать вперед. И удивлять, удивлять, удивлять. Если этого не будет, то сожрут меня. С потрохами сожрут. И тебя не пожалеют. Если повезет – в монастырь отправят. А скорее всего просто удавят.

– Раз решил удивлять, то чего с этой фигней возишься? Где ружья? Где пушки?

– А танки? А самолеты? А автомат Калашников? Или ты может мне предложишь начать с промежуточного патрона и командирской башенки? Ну а что? Прямо на шлем ее и поставлю.

– Не делай из меня дурочку. Ты же понимаешь, о чем я говорю.

– Понимаю. А вот ты, видно, не очень. Чтобы использовать огнестрельное оружие мне нужно добиться одного условия. Точнее двух. Да. Двух. Первое, – произнес он, отогнув указательный палец, – я должен добиться определенного уровня публичного богатства. Второе, – отогнул он указательный палец, – стать достаточно авторитетным как военный специалист. То есть, повоевать и успешно повоевать. Иначе эффект от новизны окажется слишком шокирующий.

– Шокирующий? Но чем?! Вон у царя уже есть стрельцы и наряды[3] артиллерии.

– Пехотой я заниматься не могу. Это урон чести.