Нельзя победить водяного в реке по его правилам…

– Чем же эта твоя затея лучше?

– Понимаешь, – произнес Андрей, переходя на нормальный русский язык и, в свою очередь оглядываясь по сторонам, – примерно век спустя Алексей Михайлович в куда более тяжелых для поместного войска условиях начнет создавать отряды конных копейщиков. У многих из них не будет даже панцыря. А под седлом у них окажутся не мерины, и даже не меринки, а меринцы, то есть, крупные пони. Но даже такие конные копейщики покажут себя удивительно эффективными против степи. Почему? Бог весть. Может из-за организованности и слаженности. Может из-за склонности к решительному натиску. Может еще почему. Но ими постоянно затыкали дыры по всему югу, а нередко и против Литвы использовали для борьбы с их поместными, что по татарскому образцу воевали. Ну или как тогда говорили, по казачьему.

– Почему же тогда не произошло всеобщего перехода к такому бою у конницы?

– Потому что, – развел руками Андрей. – Конные копейщики по честности службы стояли ниже обычной поместной конницы, что держалась за свои традиции боя и вооружения. Оттого в них шли только самые бедные и разорившиеся помещики. И, только лишь поднявшись, старались уйти обратно – в поместную службу. Да чего и говорить – когда в Новгороде Алексей Михайлович попытался развернуть свой полк крылатых гусар, даже в него набрать людей оказалось проблемой. НАМНОГО меньшей, но проблемой.

– Не пониманию… – покачала она головой. – Ты что, думаешь, что люди дураки?"

"– Просто ленивые жопы. И лень эта не всегда в делах. Иной раз глянешь – труженик, а приглядишься, он просто ленится подумать и оптимизировать свой труд. А потому и упахивается до потери пульса.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что, по моему мнению, человек – существо едва разумное. Я бы даже сказал – условное разумное. Мозг вроде бы есть, но пользоваться им он не любит. Ленится. И обожает держаться всего привычного, обычного и естественного для него. Любое изменение кажется злом. Особенно если имеет место страшный дефицит всего и вся, и нужно выживать. Казалось бы – кризис. Нужно шевелиться. Но нет. Именно в кризисных условиях самые крепкие и твердолобые ретрограды, ибо любая ошибка может стоить им жизни. Поэтому помещики этой эпохи, как и крестьяне, очень долго держались традиций. И Петр не зря их ломал через колено.

– Тем более! Зачем ты прешь против ТАКОГО мощного течения?

– Потому что у меня нет выбора. Если я стану играть по их правилам, то проиграю.

– А если пойдешь против системы, то выиграешь? – скептически выгнула бровь Марфа.

– Милая, – произнес Андрей и ласково огладил ее животик, – я совсем иначе действую, нежели Алексей Михайлович.

– Да ты что?

– Да, – не поддался на провокацию Андрей.