Мне грустно и наряжаться не хочется совершенно, но я упрямо твержу себе: «надо!»

Чтобы не огорчать родителей, которые с нетерпением ждут праздника, чтобы самой потом не жалеть о том, чего уже нельзя будет вернуть и исправить.

– Ладно, – забираю у Любы пару вешалок и скрываюсь в примерочной.

Бирюза оказывается мне слишком большой, а вот розовый наряд в самый раз, но мне не нравится длина. Для выпускного хочется чего-то менее откровенного.

За ширмой девчонки о чём-то спорят, и я не знаю, стоит ли вообще выходить и показываться им в этом платье. Может, им плевать на меня, так же, как и Стёпе?"

"Хотя, Ильину вроде бы и не плевать, полностью без внимания он меня не оставил. Да и подруги бросили свои дела и со мной потащились в это царство шмоток, так что я в очередной раз несправедлива к ним.

Резко одёргиваю штору и замираю, не зная, как сделать шаг.

Напротив меня, как раз в мужском отделе, возле стенда с галстуками стоит Ильин. Перебирает аксессуары, разглядывая один за другим, и возвращает на место.

И куда это он принаряжаться вздумал?

– Добрый день, Степан Александрович! – Люба первой задевает бывшего учителя. – А вы чего тут? – спрашивает бесцеремонно, а мне хочется изобразить фейспалм, но я держусь, потому что не хочу привлекать на себя внимание.

Желательно вообще превратиться в невидимку, кто-нибудь знает, как?

Можно, конечно, задёрнуть ширму, но тогда это движение не скроется от внимательного взгляда Степана.

Продолжаю стоять каменным изваянием, пока подруги пытаются выстроить беседу с физруком.

А он меня замечает…

Мы пересекаемся взглядами, и по спине проносится разряд тока. Ноги становятся ватными, дыхание сбивается и пульс колотится, как бешенный.

В груди всё сжимается от волнения и трепета, и, кажется, я только сейчас осознаю, насколько по Стёпе соскучилась. По его большим рукам и нежным поцелуям, по ласковым словам и разговорам.

Парень буквально ощупывает меня взглядом, пристальным вниманием заставляя вспомнить о том, что за одежда на мне. Короткое облегающее платье с глубоким вырезом в районе декольте – перебор, какой он только может быть во всей своей красе.

– Привет, – шепчу онемевшими губами.

Ничего вокруг не слышу и не вижу. Есть только мы, наши взгляды глаза в глаза, и дико, просто до сумасшествия не хватает прикосновений…

– А Степан Александрович тоже экзамены сдавал, представляешь, Вер? – беззаботно щебечет Фирсова.

Кажется, будто она не замечает повисшего в воздухе напряжения, но я знаю, что подруга делает это специально, чтобы хоть немного разрядить обстановку.

– Вы отличник, Степан Саныч? – Любочка весело хихикает, а до меня только доходит смысл её слов.