Я даже вроде слышала, – зашептала она, – будто иные на месть подбивают.

– Чего еще не хватало! Мало нам покойников – еще побоище устроить! Эй, Мирош! – окликнул Хельги своего тиуна, и тот немедленно подбежал. – Приготовь бычка – завтра пойду на Святую гору. В память сына жертву принесу и у богов совета спрошу.

Бояре стали оживленно переглядываться, закивали, гриди и челядь зашептались. Хельги славился умением говорить с богами и этому был обязан своими удачами. Теперь же было ясно, что удача отвернулась от княжьего рода и только боги могли подсказать, как вернуть ее, как избавиться от бесчестья и возместить потери.

Но еще до вечера на княжий двор прибежал человек от зятя, Предслава, с тревожной вестью: кияне пошли громить Козары!"

"С тех давних времен, когда хазарские владения доходили до Днепра и поляне платили им дань, в Киеве жили свои хазары, и дворы их заполняли собственное урочище под названием Козары. Частью это были разные ремесленники, многие занимались мелкой торговлей, там же держали несколько гостиных дворов для тех торговцев, что раз в год проезжали с запада, от баваров и моравов, к хазарам и дальше на восток, к стране Сина, где делали самые дорогие шелка с причудливыми зверями.

Частью киевские хазары принадлежали к жидинской вере, давным-давно принятой в самой Хазарии, частью, как и там, поклонялись Высокому Синему Небу.

Незадолго до сумерек к Козарам двинулась возбужденная толпа киян. Иные вооружены были только кольями и дубьем, но многие прихватили топоры, копья. Все утро люди толковали на улицах, потом разошлись и вновь сошлись у поминальных столов; выпили пива и браги, разгорячились. Не было мертвых тел, которые надо было везти на жальник, и потому мысли сразу обращались к мести.

До хазар на Итиле дотянуться было нельзя, но до своих, здешних – можно.

Когда князь узнал об этом, погром уже начался. С ревом выламывали ворота и двери изб, избивали жителей, растаскивали все имущество, какое попадалось под руку, уводили скот. Особенной яростью отличались родичи погибших. В иных хазарских дворах не оставалось в живых никого – ни человека, ни животного.

На Киевой и на Княжьей горе закрыли ворота. Хельги отправил ближнюю дружину на забороло, и на остаток дня Княжья гора оказалась в осаде.

С заборола были видны бегущие толпы и отдельные люди – кто спешил к Козарам, размахивая дубьем, кто обратно, уже волоча что-то из награбленного. Гнались за убегавшими. Даже сюда долетали крики и треск дерева.

– Ты не остановишь их? – с мольбой обратилась к Хельги Венцеслава. – Ведь наши хазары ни в чем не виноваты… А сгубят их – и вовсе торговые люди не поедут…

– Пусть громят. – Хельги покачал головой. – Пока гнев не изольют люди, не успокоятся.

– Пожара бы не было!

– До нас не дойдет.