– Вы не отвечали на звонки, и господин Чюрайтис встревожился… Когда я пришел в Белый домик, обнаружил там вашу жену, весьма обеспокоенную вашим отсутствием.

– Она оказалась дома?

– Да, вернулась утром, а вас нет!.. И не захотела оставаться одна. Выглядела очень несчастной и беззащитной… Я пригласил ее на нашу яхту. Она согласилась. Поверьте, ей там очень удобно.

«Адвокат» упорно не спрашивал, где он отсутствовал четыре дня, хотя должен был спросить в первую очередь. Обязан был! И Корсаков, вспомнив, что с ним произошло, заготовил версию полной потери памяти. Если здесь везде говорят, будто подобное уже случалось и случается с русскими, то партнеры конечно же об этом тоже слышали и в амнезию скорее поверят.

Тем паче так и было. Единственное, придется рассказать о герцогине Эдинбургской, что она явилась вскоре после их встречи, купалась в бассейне, пила с ним коньяк – партнеры, вероятно, и о ней знают. А когда он ушел в Ботанический сад искать жену, эта гостья исчезла – Симаченко подтвердит.

Возможно, уже подтвердил…

– Ваша жена помогала нам искать вас, – продолжал «адвокат». – Вы счастливый мужчина, господин Корсаков.

Впрочем, я слышал, все русские женщины преданы своим мужьям и готовы жертвовать ради них своими удобствами, терпеть лишения… Национальная черта характера. У вас даже еще не приняты брачные контракты! Ваши браки скрепляет любовь, как в старину. Живете, советуясь лишь со своими чувствами… Как звучит пословица? Совет да любовь?

– Это не пословица, – заметил Марат. – Это пожелание новобрачным.

«Адвокат» будто бы беззаботно рассмеялся, тогда как его молодцы, зажимающие пленника плечами, хранили равнодушно-серьезный вид, и нехорошие предчувствия всё сильнее холодили позвоночник.

Адвокат заговаривал Марата, отвлекал от размышлений и оценки ситуации – способ известный: притянуть добычу на свой голос, разглагольствуя об общих пустяках, переливая из пустого в порожнее. Чтобы сидел и не прыгал, не сосредотачивался, не готовил отмазку, не оттачивал аргументы. И время от времени при этом проверять внимание, задавая глупые вопросы – слушает ли, в масть ли ответит?..

Так палач забалтывает приговоренного, рассуждая о погоде, народных приметах предсказания дождя, изображая весело-ворчливое, беззаботное настроение.

И не потому, что чего-то опасается, – из любви к своей профессии и сострадания к жертве. Они ведь тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо.

Корсаков умел обманывать полиграф и отлично знал, как это делается…

– Кстати, а как назвалась моя жена? – будто бы между прочим спросил он. – Каким именем?

У «адвоката» на все был ответ.

– Как? Странный вопрос, господин Корсаков… Разумеется, Роксаной. Это ее псевдоним. Иначе не могла назваться – она профессионал.