Я хихикнула:

— Я вашу маменьку боюсь. Да и подружки, мне кажется, вашу кандидатуру не поддержат. Нам морально устойчивые нужны. Верно, дамы?

Девочки подбоченились и, взявшись за руки, шагнули вперед как солдаты на параде:

— Так точно! Мы, Ваше Сиятельство, нашу Фейхуевку, ик, абы кому не отдадим. И Никусю, ик, тоже.

И тут мне пришла в голову блестящая мысль:

—Девочки, а чего мы гадаем, кто там под винным пятном скрывается? Пошли к Кире спросим. Может, она и вина где еще достанет. — И взмахом крыла позвала дам за собой.

— Ох, ты веселая девчонка Макарэна,

Ух, ты прикольная девчонка Макарэна, — гремела песня по дворцу.

…

А поутру она проснулась.

Голова раскалывалась. С трудом приоткрыла один глаз и попробовала сфокусироваться на золотых вензелечках - бесполезно.

— Кираа — просипела я. Голос, что ли сорвала вчера. Отдельные картинки воспоминаний закружились вокруг меня в хороводе. Ой, не надо, пожалуйста, меня ж укачивает.

— Кирааа. Где тыы?

— Да здесь я, — раздалось сбоку.

Повернуть голову сил не было, и я скосила открытый глаз на голос. Кира, с тазиком в руках, сидела на кровати и смотрела на меня укоризненно.

— Все так плохо? Собираем вещи и в Фейхуовку?

— Ох, бедовая вы моя, — покачала головой служанка. — Пока нет. Хорошо, что императрица под утро только вернулась.

Память начала потихоньку возвращаться, и я вспомнила ужин:

— А куда императрица с принцем сорвались-то?

Кира наклонилась ко мне:

— Помните, вы просили про Клару узнать?

— Ну?

— Сбросили вчера Клару с крыши. Уже третья девушка.

— Да ты что! — привстала я и тут же упала обратно. — А сама не могла? От несчастной любви или от зависти, что тут я такая красивая на дворе появилась?

— Нет, — отрезала Кира. — Служанка сказала, что на встречу с кем-то пошла.

Озноб табуном мурашек проскакал с ног до головы. Опять вспомнился сон с моим полетом. Аж затошнило.

Единственное успокаивало, что в нынешней весовой категории с крыши меня будет трудновато сбросить. Если бы я в этих весах была тогда в Москве, то, может, и жива осталась бы.

Представив, как маньяк, пыхтя, тащит меня упирающуюся, к балкону, — хохотнула. С трудом приподняла голову и окинула мои габариты. Может — ну его это похудение. Жизнь дороже. Буду специально больше есть, но стоило упомянуть последнее слово, как внутри что-то булькнуло, и меня опять рефлекторно потянуло к тазику.

А Кира, придерживая емкость для изливаний моей печали, продолжила:

— Императрица ездила с мужем говорить, может сюда военных побольше пришлет для охраны.

— Военные — это хорошо, — отметила я. — Люблю мужчин в мундирах. Слушай, Кир, а мы что тут творили ночью? Вот часть помню, а часть как отрезало.

Девушка вздохнула:

— Весь дворец вы на уши подняли. Одна половина придворных злилась на вас, другая завидовала.