Она не знала, верить ли инспектору, или это очередная уловка, чтобы вызвать ее на откровенность.

— А кто же тогда убил его самого? — она сделала неторопливый глоток. Ее пиво было холодным, освежающим.

— Поэтому-то я и спрашиваю, о чем вы разговаривали. Понимаете, если вы хотя бы вскользь упомянули пастора, то это могло спровоцировать дальнейшие события.

Даша медленно прикрыла глаза. О пасторе они разговаривали, и еще как. Но сильнее всего Гонсалес отреагировал, когда она упомянула русскую, которую он мог знать. Могла ли это быть пропавшая Виолетта?

— Что вы молчите?

— Пытаюсь вспомнить. — Она открыла глаза. Нет, про пастора и запах пока говорить не стоит, это повлечет дополнительные расспросы и вообще неизвестно, во что выльется. Гораздо важнее понять, был ли испанец знаком с пропавшей невестой. — Видите ли... — Даша старалась подбирать слова очень тщательно, опасаясь наврать слишком много. — Как-то на прогулке, непосредственно перед своим первым падением, я повстречала Гонсалеса с одной дамой...

— Из отдыхающих?

— Без сомнения. — Даша сделала вид, что задумалась. — Очень красивая дама. Блондинка, с родинкой вот здесь...

Инспектор медленно покачал головой.

— Что-то я не припомню. Нет, определенно нет.

— Постарайтесь припомнить всех, кого вы здесь встречали, — настаивала Даша. — У нее овальное лицо, светлые глаза... вот такие губы...

Неизвестно, сколько бы продлились ее мытарства, если бы в дверях ресторана не появилась темноволосая помощница инспектора.

— Как хорошо, что вы пришли! — Даша вскочила и помахала художнице рукой. — Идите к нам, у меня для вас важная работа. У меня появилась блестящая идея: я сейчас опишу эту даму мадемуазель Дени, а она ее нарисует. Мне кажется, вы сразу поймете, кто это.

— Интересно, — Луиза Дени протянула узкую руку. — Доброе утро, мадемуазель Быстрова. Что у вас с пальцами? — она попыталась задержать ладонь.

— Пустяки, — и выдернув руку, затараторила, опасаясь, что ее перебьют или опять начнут допрашивать. — Вы знаете, недавно я встретила женщину, которая вызвала у меня кое-какие подозрения...

— Какие именно? — Строгие глаза художницы смотрели прямо, не мигая.

— Она как-то странно себя вела.

— Как именно?

— Не могу четко сформулировать, но просто мне хотелось бы, чтобы у инспектора был ее портрет.

— Да, конечно. — Привычным движением раскрыв папку, мадемуазель Дени приготовилась рисовать.

Задача Даши была предельно проста: ей надо было как можно точнее описать фотографию, которую она видела в кармане пиджака Полетаева. Она настолько увлеклась процессом, что совершила непоправимую ошибку — совершенно перестала следить за выражением лица инспектора и его помощницы. Очнулась она тогда, когда было слишком поздно.

— Но позвольте! — вдруг воскликнул полицейский.