Этот человек глянул на Кирю, отчего у того душа ушла в пятки, и произнес, потирая красные с мороза уши:

– А, ожил, значит? Ну и хорошо, а я уж думал, что он коньки отбросил. Наверное, жрать хочет. Надо покормить. Он нам, ребята, для суда живой и здоровый нужен. Золотишко-то возвращать надо государству. А всех причастных по закону. Кого к стенке, а кого на лесоповал. Киря, ты лес валить умеешь? Нет? Ничего, там тебя научат!

Буторин категорически запретил появляться на улице по одному. Всегда парой и всегда страховать друг друга. Кроме новых знакомств Когана, пока, правда, сомнительной полезности, новые знакомые появились и у Сосновского, и у самого Буторина.

Сосновский познакомился с блатными в своей характерной манере. Он стал знакомиться с женщиной, а попросту приударять за нею на глазах ее блатного ухажера. Дело едва не дошло до поножовщины, но выручили хорошая реакция Михаила и его навыки. Когда на него надвинулись сразу трое блатных и потребовали в самых оскорбительных выражениях оставить женщину в покое и убираться куда подальше, он отреагировал соответственно, заявив, что привык сам решать, куда идти, как идти, с кем идти и каких женщин любить. Последнюю фразу про женщин он вставил умышленно, чтобы на него гарантированно напали эти три урода. А женщина была так себе, дешевая намазанная кукла.

Финка пролетела мимо, поскольку Сосновский успел отшатнуться в сторону от вялого удара, отведя удар рукой от себя. Он пнул что есть силы в коленную чашечку нападавшего фраерочка и тут же наотмашь назад кулаком угодил в нос второму уголовнику, остановив его горячий порыв схватить чужака сзади, чтобы дружки всласть отметелили его, пока он будет держать красавчику руки.

Захлебываясь кровью и со стоном от дикой боли, парень согнулся пополам, и Сосновский оставил его в покое.

Третий, очевидно, заводила в этой компании, был взрослее и осторожнее двух своих дружков. Он ловко играл с финкой, перебрасывая ее из руки в руку, на лице уголовника было написано удовольствие, очевидно, он рассчитывал разрисовать «перышком» рожу залетного фраера, наделать ему в брюхе дырочек, чтобы другим неповадно было. Да и деваха его стояла рядом, хотелось в ее присутствии показать себя ухарем и героем. И когда он закончил свои финты и ринулся на Сосновского, тот просто и незамысловато встретил его прямым ударом ноги в область солнечного сплетения.

Герой остановился, как пароход, налетевший на подводную скалу. Он жадно хватал воздух широко раскрытым ртом, а Сосновский подошел, взял его за голову и резко обрушил ее вниз на свое колено. Уголовник ахнул и свалился на землю, зажимая лицо руками.

– Еще увижу в городе – кишки выпущу всем троим, – резко бросил Сосновский и удалился, оставив после себя два разбитых лица и одну сломанную руку.