А ты попросил меня игнорировать друга, которому я должна как минимум один серьезный разговор и извинения. Не говоря уже о том, что мы не один год с ним близко общаемся.

– Жень, какие, на хрен, извинения?! – вырывается у меня агрессивно.

Пытаюсь поймать слова за хвост, но глаза слепит от ярости, становится сложно себя контролировать. Грудная клетка ходуном ходит.

– Ты же не знаешь, чем закончился наш разговор.

– Так ты же не рассказала!

Она улыбается. Мягко и ласково. Двигается чуть ближе, и мне приходится бороться уже совсем с другими эмоциями.

– Извини. Вышло так, что я его отшила, сбежала и ничего не объяснила.

Я бы хотела с ним этот момент как-то обсудить. Ну, и дальше решать, исходя уже из разговора. Как общаться и общаться ли вообще. Но это только мое дело, понимаешь?

– Пока не очень, – сознаюсь честно.

Гольцман вздыхает и тянется к моим губам. Оставляет на них почти невесомый поцелуй, который призван меня успокоить, но по факту только сбивает с толку.

– Я, может, сейчас что-то неприятное скажу, но ты как будто чего-то боишься. И самое простое – это обезопасить себя запретами. Короткое платье не надевай, с этим не дружи, с тем не общайся.

Но это так не работает.

Кладу ладонь на ее поясницу, где, я знаю, есть две чудесные ямочки. Осознаю, что разговор серьезный, и искренне хочу понять ее, но и игнорировать нашу близость тоже не могу.

– А как это работает? – спрашиваю почти шепотом.

– Я не знаю, Ярик. Я часто неловкая в социальных взаимоотношениях, наверное, поэтому и попала в такую ситуацию. Но думаю, что все должно строиться на доверии. И искренности.

– Ты это в книжках прочитала?

– В фильмах подсмотрела. Если герои недоговаривают, обычно все катится в пропасть.

У меня вырывается смешок:

– Женя, ты такая нежная. Почему не сказала «катится в жопу»? Я же видел, ты хотела.

– Ну, я же девочка, – смущенно поясняет она.

– Девочка-отличница?

И, пока Гольцман медлит с ответом, уже чувствую, что мои демоны урчат и ластятся. Тоже хотят немного нежности. Оказалось, их так легко приручить.

Женя игриво приподнимает брови:

– Отличница. Тебе это нравится?

Откидываюсь на спину и громко смеюсь. Как будто даже с облегчением.

Говорю:

– Мне ты нравишься, задира.

Вижу, как она вся напрягается, как глаза ее сначала стекленеют, а потом таким жаром отзываются, что и меня топит.

Да и ладно, не буду корчить из себя дурака. Понимаю, что ей нужна определенность, которую я пока не могу дать. Не могу или попросту боюсь.

Но то, что я сейчас обозначил вслух, видимо, очень важно для Жени. В груди все как-то неприятно стягивает. Я бы хотел дать ей больше! Серьезно, хотел бы. Но я едва могу совладать со своими эмоциями, мыслями и действиями, чтобы в моменте не выглядеть как биполярный псих.