Качает головой, сдвинув брови. Выдыхаю. Нам действительно нельзя влезать, будет только хуже. Хорошо, что хоть у Антона мозги работают.

Поэтому мы замираем, как две статуи, и только слушаем перепалку в коридоре.

В итоге неведомая Алена все-таки уезжает, а родители Жени уходят в квартиру.

Но, когда все стихает, мое беспокойство, напротив, набирает обороты. Телефон сигналит о новом сообщении, и все мое нутро резко подкидывается в надежде, что это Гольцман. Но это Тит.

И через сорок минут он действительно приезжает. Выходит из лифта, качая ладонью под музыку в наушниках. Смотрит на нас, не переставая двигаться. Дождавшись наших вымученных смешков, убирает наушники в кейс, позволяя музыке звучать на весь коридор.

Продолжает кривляться еще более активно, изображая из себя лютого рэпера, на надрыве распевая:

– Но кажется, стало лишь больше вопросов, левых советов и точек зрений, нас кидает в откосы, лишь чтобы снова взлетели!

Потом открывает рюкзак, достает нам по бутылке пива.

– Не думаю, что это хорошая идея, – ворчу я.

– А еще что ты думаешь? Например, что нас пустят в квартиру в ближайшие десять часов? – саркастично интересуется Тит и скручивает со своей бутылки крышку. – Расслабься и выпей. Твоей жопе еще привыкать к этому бетонному полу.

Глава 49

Ярослав– Доброе утро, молодежь! – слышу сквозь сон и нехотя начинаю ворочаться, чувствуя, как сильно затекла шея.

Открываю глаза и, сощурившись от света лампы, смотрю на Жениного папу. В одной руке кружка, в другой – незажженная сигарета. Он изучает нас довольно насмешливо. В принципе, веселиться есть над чем. Подстелив под себя куртки, мы вповалку лежим на полу общего коридора у лифтов. Потягиваюсь и чувствую, что парни тоже просыпаются.

Признаться честно, это была, возможно, самая странная ночь в моей жизни. Но вместе с тем удивительно классная. Мы выпили по пиву, за это время немного привыкли друг к другу и незаметно стали болтать. Обсуждали и сложившуюся ситуацию, и наш колледж, и общих знакомых. Потом даже посмотрели пару серий убогого, но оттого очень смешного реалити-шоу. И уснули, привалившись друг к другу, как щенки под лестницей. Я сажусь, разминая шею.

Говорю:

– Доброе утро. Сколько времени?

– Пять утра.

Бросаю взгляд за окно в коридоре. Там действительно начинает заниматься рассвет. Вновь поворачиваюсь к Жениному отцу. Он замечает:

– Думал, вы уйдете.

– Мы упрямые, – хрипло отвечает Долин, с трудом усаживаясь рядом со мной, подтягивая к себе длинные ноги.

– Или глупые, – иронизирует Владимир Ильич, отпивая кофе из маленькой кружки, – пол холодный, могли застудить что-нибудь. Что-нибудь особо нежное, пацаны.

Он над нами насмехается, это понятно. Но я уже видел его злым.