И еще досаду – это я должен был ее искать. А вместо этого торчал в душной аудитории с выключенным телефоном!

Долин приподнимает руку, демонстрируя мне Женины вещи:

– И оставила все.

– Думаешь, она увидела? – спрашиваю сразу о самом очевидном.

– Либо это, либо ее похитили инопланетяне, – невесело усмехается он.

И тут с разницей в несколько секунд наши телефоны сигналят похожим коротким перезвоном. Я читаю и разворачиваю телефон экраном к Антону. Он делает то же самое. Два одинаковых сообщения. В груди резко что-то обрывается, как будто я с обрыва лечу.

– Она точно видела, – резюмирую хрипло, борясь с приступом неконтролируемой агрессии.

А когда уже в такси я открываю эти ублюдские чаты, мне становится так мерзко, что хочется орать. Такой грязи я раньше не видел. Все эти фотографии, все комментарии абсолютно точно пробили дно. И если Гольцман нашла хоть один из этих пабликов, я даже представить не могу, что она почувствовала.

А я? Ну какой же дебил! Старался держаться от проблемы подальше, игнорировал, типа я выше этого. Граф, блин, недоделанный. Я должен был найти и прекратить это!

– У следующего подъезда остановите, – говорит водиле Долин, наклоняясь вперед между кресел.

Мы выходим и в мрачном молчании следуем к нужному подъезду. Там нам везет, дверь открывается, и на улицу выплывает манерная старушка с трясущимся животным на руках, в котором смутно угадывается собака."

"– Вероника Пал-л-лна! – кричит Долин, с обворожительной улыбкой растягивая буквы. – Придержите дверь, пожалуйста.

– Антоша, здравствуй! Ты к Женечке?

– Мы к Женечке, – упирая на первое слово, заставляю себя радостно улыбнуться.

Старушка смотрит на меня с прищуром, я же продолжаю растягивать губы в самой лживой на свете улыбке. Но она этого не чувствует, смотрит на мои приподнятые брови, на ямочки на щеках.

Для верности я показываю вещи и поясняю:

– Женя в колледже оставила, мы с Антоном решили занести.

– Молодцы, мальчишки, – старушка наконец сторонится, пропуская нас в подъезд, и бормочет уже не нам, – ну вот, Муся, а раньше за мной пацаны бегали, ох как бегали!

Долин фыркает, я закатываю глаза. Посмеялся бы, но не до того сейчас.

Когда выходим на седьмом этаже, я жму на звонок, но ничего не происходит. Тишина.

– Она же дома? – спрашиваю, нахмурившись.

– Почти уверен, что да.

Упираюсь пальцем в копку звонка настойчивее, потом еще и еще раз. Наконец слышим, как открывается дверь квартиры, как кто-то идет по общему коридору. Но это не Женя.

Открывает нам ее мама. Под мышкой у нее зажат какой-то блокнот. Она поджимает губы и интересуется:

– Молодые люди, чем обязана?

– Мы к Жене пришли, – выдаю почти злобно.