И еще – до этого я не ревновал так исступленно.

– Ярик? – обращается ко мне Гольцман как будто уже не в первый раз.

– А?

– Я спрашиваю, будешь со мной учить?

– Нет, маленькая, вряд ли сейчас смогу во что-то вчитаться. Ложись рядом, – хлопаю по постели ладонью, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – а я пока поработаю.

Женя цокает языком и закатывает глаза:

– Какой взрослый серьезный мужчина!

– Ложись давай."

"И она устраивается рядом вместе со своей огромной тетрадью. Что-то читает в телефоне, делает пометки. Шуршит страницами, листая конспект, беззвучно шевелит губами. Я кладу голову ей на колени и лениво шарюсь в ноутбуке. Добиваю еще один заказ, отписываюсь предыдущим клиентам по результатам. Потом просто лежу, наслаждаюсь Жениным теплом. Хорошо. Очень правильно. Не думаю, что в семнадцать нужно просто лежать рядом друг с другом, занимаясь каждый своим делом, но и мы с ней – не совсем обычные подростки. Мы как будто очень осторожно напитываемся этой близостью, стремимся подлечить друг друга. Как в компьютерной игре: ползунок здоровья становится зеленым.

По дыханию и движениям понимаю, что Гольцман уже закончила. Но я не реагирую, жду. Хочется, чтобы сама позвала.

Она медлит, потому что, видимо, стесняется.

– Ярик, – наконец окликает она тихо, практически еле слышно, – поцелуешь?

В момент я отбрасываю ноут и перекручиваюсь, чтобы встать на колени рядом с Женей, оказавшись лицом к лицу.

– Думал, ты не попросишь.

– А почему я должна просить?

Резко подаюсь вперед и целую. Может быть, чуть грубее, чем хотел. Крепко ее обнимаю. Она трясется, я дрожу, сталкиваемся зубами, но чувства неловкости нет. Нам очень хочется гладить друг друга, трогать. Я изо всех сил стараюсь не позволять себе лишнего. Но блин, это моя любимая девушка, в моей постели, как мне держать себя в руках?! Голова сейчас взорвется. Или сердце пробьет грудную клетку. Каждое движение губ – на разрыв. Вот-вот – и сдохну просто от того, как мне хорошо.

– Ярик, Ярик, – зовет Женя тихо, отстраняясь, – погоди, пожалуйста.

– Да, извини, – голос хрипнет, – прости, больше не буду.

Гольцман улыбается мягко, нежно, ведет кончиками пальцев по моему лицу:

– Нет, все в порядке. Просто иногда такой пожар, я не справляюсь.

Сердце щемит. Я не могу ее обидеть. Никогда бы не смог. Нужно быть аккуратнее, больше заботиться о ней, она такая хрупкая.

Перехватываю ее руки и крепко сжимаю. Говорю:

– Я понял. Все хорошо.

И мы ложимся рядом, много болтаем. Обсуждаем все подряд. Это не менее круто. Узнавать Женю еще лучше – самый настоящий кайф. И когда она меня слушает, старается дать свою оценку или просто смеется моим шуткам, все это просто чудесно. Нормально? Чу-дес-но. Как эти слова вообще в моей голове всплывают? Влюбленный дебил.

Так незаметно и засыпаем.