Вскоре пустой зал храма наполняется размеренными голосами. Говорит в основном Сигберт. Валфрик и все остальные лишь отвечают на вопросы, называют свои полные титулы и имена прародителей.

Когда Сигберт заканчивает обход и начинает читать следующие строки, воздух похрустывает, будто от мороза, хотя мы развели достаточно костров, так что здесь стало теплее на порядок. На пол кладутся два мешочка, в которых, как я понимаю, находится прах моих родителей.

Дышать становится сложнее. Я кашляю и замечаю, как дёргается ко мне Валфрик, но замирает, не решаясь прервать ритуал. Пытаюсь сдерживаться, но в горло будто мука попала. Глаза слезятся, но от першения никуда не деться. Слышу беспокойное рычание Вала:

– Сигберт!

Но тот не обращает внимания, на мой усиливающийся кашель тоже.

Я встаю. Нахожу взглядом Вала и пробую пойти к нему. Всё расплывается, я задыхаюсь и не могу перестать, будто комната сильно задымлена, хотя это не так.

Что со мной?

От невозможности сделать вдох комната начинает кружиться. Я уже не разбираю, где кто, зрение пропадает и всё вокруг становится чернотой."

"Не понимаю точно, что происходит, но, когда у меня снова получается что-то увидеть, первый, кого я замечаю – до боли знакомый силуэт.

– Ну здравствуй, неверная жёнушка, – скалится Сидд, улыбаясь окровавленными губами. – Ты, поди, думала, что можешь обо мне забыть?

Нет… нет-нет-нет-нет! Это не может быть он! Кабан мёртв! Я сама видела его тело у входа!

Может, это сон?

– Или ты просто оказалась там же, где и я? – хмыкает он. – В мире по другую сторону жизни?

Глава 43. Страх перед тенью

– Ч-что… происходит? – пячусь назад.

– Что-то ты не больно-то рада видеть своего мужа, – скалится двуликий. – Разве так должна встречать любящая супруга?

Это невозможно. Сидд же мёртв. Я сама видела его тело. Валфрик подтвердил, что это он. Так почему?

Почему мы снова встретились?

Мне не просто так казалось, что мы слишком легко избавились от своего врага? Потому что он не умер?

– Знаешь что, Авалина, – скалится Сидд и мне начинает казаться, что в его лице проявляются звериные черты, – так дела не делаются. Ты плохо справляешься со своими обязанностями и, я думаю, что тебя нужно наказать.

Нет…

Перед глазами проносится то, что творилось в его замке. Запуганные лица женщин, оказавшихся пленницами, как я. Чувство беспомощности, яркое настолько, что кажется, будто оно тоже эмоция двуликого.

Эмоция…

Мне вспоминаются лица женщин там, в замке Кровавой Луны. Их полная покорность и отсутствие стремления что-то изменить. Почему-то только сейчас до меня доходит, что это… тоже очень похоже на внушение.

Получается, от Сидда никто не пытался убежать потому, что он подавлял это стремление? А это значит, что и сейчас он…

– Нет.

Я и сама пугаюсь, как звучит мой голос.